— Нет, мой фюрер, — ответил Кейтель. — Очевидно, речь идёт о последовательной операции против высшего командования южного крыла.

Эта формулировка устраивала почти всех присутствующих.

Для ОКВ[1] уничтожение штаба Вейхса объясняло, почему приказы запаздывали и противоречили друг другу.

Для ОКХ[2] похищение Гота объясняло, почему 4-я танковая армия не смогла быстро собрать подвижные соединения и ударить по советским танковым корпусам у Калача.

Для Люфтваффе исчезновение единого наземного командования объясняло поздние и постоянно менявшиеся заявки на воздушную поддержку.

Абвер мог утверждать, что столкнулся не с обычной советской разведкой, а с исключительным подразделением, которому заранее выделили авиацию и агентурные возможности нескольких фронтов.

РСХА же получало основание потребовать новые полномочия, людей и доступ ко всем материалам армии.

Даже Гитлеру эта версия была выгоднее признания того, что советское наступление оказалось подготовлено лучше немецкой обороны.

— Что мог сделать Гот, если бы находился на месте? — спросил Гитлер.

Цейтцлер ответил сразу:

— Он знал 4-ю танковую армию, её штабы, дороги, состояние корпусов и возможности каждого соединения. Он мог быстрее собрать уцелевшие подвижные части южнее Сталинграда и организовать удар к Калачу либо хотя бы удержать переправы.

— Мог предотвратить окружение? — уточнил Гитлер.

Цейтцлер помедлил.

— Полностью — не уверен, мой фюрер. Но мог задержать соединение русских фронтов и вывести из будущего кольца часть войск.

Кейтель посмотрел на карту.

— Теперь Гот мог бы возглавить и деблокирование, — добавил он. — Он уже командовал войсками на этом направлении и знал Паулюса, состав армии и местность. Манштейну приходится создавать новую группу армий практически с нуля, используя разбитые штабы и соединения, потерявшие связь.

Гитлер резко повернулся к Канарису.

— Где ваш человек, которому поручили эту группу?

— Гауптман Кольберг разворачивает специальную команду в районе Смоленска, — ответил Канарис. — Он уже получил установленные фамилии и сведения о возможных связях русских с заводами и институтами.

— Смоленск? — переспросил Гитлер. — Русские уничтожают моё командование под Сталинградом, а ваш человек сидит в Смоленске?

— Его первоначальной задачей было установить состав группы и источники её технического снабжения, — объяснил Канарис. — Для переброски на юг требовалось подтверждение.

— Вот вам подтверждение!

Гитлер ударил ладонью по карте, сломав карандаш, который держал в кулаке.

Стакан у края стола подпрыгнул. Половинки карандаша скатился на пол, но никто не наклонился его поднять.

— Они сорвали управление группой армий, захватили мост через Дон и окружили четверть миллиона человек! — продолжил Гитлер. — Они заранее убрали Гота, который мог организовать подвижные силы, а затем убили Вейхса в первый час наступления! Это не разведывательная группа. Это оружие русского Генерального штаба, направленное против командования рейха!!!

— Советское наступление готовилось силами нескольких фронтов, — осторожно заметил Цейтцлер. — Не следует считать, что уничтожение одного штаба являлось его главной причиной.

— Главной причиной успеха, — поправил Йодль. — Не самого наступления.

Цейтцлер посмотрел на него, но спорить не стал.

Йодль продолжил:

— Русские всё равно атаковали бы. Однако без потери Вейхса мы получили бы связное управление в первые часы, более быстрый отход с флангов и своевременный приказ по флангам. Без исчезновения Гота у нас сохранился бы опытный командующий танковой армией, способный немедленно собрать ударную группу. Две операции создали условия, при которых советский план сработал лучше, чем рассчитывали сами русские.

— Именно, — сказал Кейтель. — Они обезглавили направление перед наступлением.

Ешоннек воспользовался возможностью отвести удар от Люфтваффе.

— Воздушные части получали противоречивые заявки, мой фюрер. Одни штабы требовали ударов по советским переправам, другие — прикрытия румын, третьи — немедленной защиты Калача. После гибели Вейхса никто не определил единый приоритет.

— Значит, виноват мёртвый штаб? — спросил Цейтцлер.

— Виноваты русские, которые его уничтожили, — ответил Ешоннек.

Шелленберг заговорил, не дожидаясь прямого вопроса:

— РСХА предупреждало, что Штурмин и Тихонов должны рассматриваться как цели особой важности. Однако армейские службы не предоставляли нам материалы полностью и часто считали наши сведения преувеличенными.

Канарис повернулся к нему.

— Ваши люди получили копии всего, что было подтверждено.

— После похищения Гота — с опозданием, — возразил Шелленберг. — А до этого Абвер называл сообщения о Штурмине фронтовыми слухами.

— Потому что половина сообщений действительно являлась слухами.

— Ну, вот теперь один из этих слухов уничтожил Вейхса.

Гитлер поднял руку.

Оба замолчали.

— Мне безразлично, кто из вас первым не поверил в их азиатскую изворотливость, — сказал он. — Я хочу знать, что будет сделано сейчас.

Канарис ответил первым:

— Команда Кольберга будет немедленно переброшена на южное направление. Ей передадут людей, знакомых с русской формой, порядками штабов и радиосвязью. Главная задача — установить маршрут возвращения группы Тихонова и её базу.

— Недостаточно, — заявил Шелленберг. — РСХА создаст собственную группу. Мы задействуем агентуру среди военнопленных, местной полиции и железнодорожных служащих. Все упоминания фамилий Тихонова и Штурмина будут поступать напрямую в Берлин.

— Две группы снова начнут мешать друг другу, — заметил Йодль.

— Тогда подчините их одному руководителю, — потребовал Гитлер.

Канарис и Шелленберг одновременно посмотрели на него, однако ни один не предложил кандидатуру.

— Материалы объединить, — продолжил Гитлер. — Кольберг отвечает за полевую операцию. Служба безопасности даёт агентуру и право проводить аресты. Армия предоставляет транспорт, документы и доступ к штабам. Любой офицер, который откажется сотрудничать, будет отвечать лично передо мной.

— Будет исполнено, мой фюрер, — сказал Кейтель.

— Тихонова взять живым, — распорядился Гитлер. — Он должен рассказать, кто отдаёт приказы и как русские выбирают цели.

— А Штурмин? — спросил Шелленберг.

Гитлер посмотрел на лежавшую перед ним справку.

— Если возможно — тоже живым. Если нет, уничтожить вместе со всей группой. За подтверждённую смерть каждого назначить отдельное вознаграждение. За захват Тихонова или Штурмина живыми — сумму увеличить в десять раз.

Канарис сделал пометку.

Цейтцлер оставался у карты. Его больше интересовали не русские разведчики, а разрыв между окружённой 6-й армией и частями, которые Манштейн только начинал собирать для её освобождения.

— Решение по Паулюсу требуется сейчас, — напомнил он. — Если 6-я армия должна выходить, приказ необходимо отдать до того, как она израсходует горючее.

Гитлер обернулся.

— 6-я армия останется в Сталинграде.

— Без немедленной помощи она не сможет удерживаться долго, — возразил Цейтцлер.

— Манштейн прорвёт кольцо.

— Для этого ему нужны танковые соединения и командующий,