дивизия не до конца успела занять отведённые ей оборонительные рубежи. Этого комдива немедленно снять! И отправить в трибунал! Такое ротозейство прощать ни в коем случае нельзя!

Дальнейший мой звонок был командарму-49 генералу Захаркину.

— Иван Григорьевич, двести сорок восьмую дивизию передислоцировал поближе к тридцать второй армии, как мы с тобой договаривались?

— Передислоцировал, товарищ командующий.

— Срочно перебрасывай её на поддержку сто сороковой дивизии! Раззява комдив допустил захват немцами моста у Глушково. Посади на машины мобильную группу, снабди её артиллерией и в темпе перебрасывай к немецкому плацдарму. Задача- ещё до вечера выбить противника с левого берега! Главные силы дивизии развернуть по левому берегу от Тихоново до Глушково. Занять подготовленные окопы и огневые точки. Усилить сто сороковую дивизию. Задача ясна?

— Ясна, товарищ командующий.

— Тогда выполняй.

Через минуту после окончания этого разговора мне позвонил Онуприенко.

— Товарищ командующий, противник захватил Занозную и повернул на Угру.

Вот тебе бабушка и Юрьев день! Теперь возникла угроза порыва немцев к Угре! А там недалеко и до Вязьмы!

Пришлось звонить Ракутину.

— Константин Иванович, срочно выдвигай силы в район Угры. Возникла реальная угроза прорыва немцев в этот район.

ШАПОШНИКОВ: У аппарата Шапошников. Здравствуйте, товарищ Конев.

КОНЕВ: У аппарата Конев, здравия желаю!

ШАПОШНИКОВ: Доложите обстановку.

КОНЕВ: Сегодня после ввода дополнительных сил противник овладел ХОЛМ — ЖИРКОВСКИЙ и сумел выйти к Днепру в районе ГЛУШКОВО. Противнику удалось захватить невзорванный мост и переправиться на левый берег. Силами 140-й сд 32 — й армии и 248-й сд 49-й армии была организована контратака, благодаря которой захваченный противником плацдарм был ликвидирован.

ШАПОШНИКОВ: Какие предпринимаются меры для укрепления обороны по Днепру?

КОНЕВ: Для укрепления обороны по Днепру мною перебрасываются соединения из состава 49-й армии. 220- ю и 2-ю сд.

ШАПОШНИКОВ: прибыли в распоряжение 49-й армии 126-я и 133 — я сд?

КОНЕВ: 126-я сд прибыла в расположение 49-й армии и производит разгрузку. 133-я сд пока находится на марше.

ШАПОШНИКОВ; Какова обстановка в полосе 43-й и 33-й армий?

КОНЕВ: сегодня в первой половине дня противник овладел ЗАНОЗНОЙ и нанёс удар в направлении УГРЫ. Мною отдан приказ Ракутину о противодействии силами 24-й армии продвижению противника на УГРУ.

ШАПОШНИКОВ: Что с Лукиным? Имеются ли о нём у штаба фронта какие-либо сведения?

КОНЕВ: Лукин тяжело ранен. Мною отдан категорический приказ о его немедленной эвакуации. Надеюсь, что эвакуацию удастся успешно осуществить сегодня ночью.

ШАПОШНИКОВ: Что происходит с группой Рокоссовского?

КОНЕВ: Группа Рокоссовского согласно моего приказа отходит на восток для соединения с войсками фронта.

ШАПОШНИКОВ: С группой Рокоссовского имеется стабильная связь?

КОНЕВ: Да.

ШАПОШНИКОВ: 32-я сд прибывает в район Юхнова.

КОНЕВ: Понял.

ШАПОШНИКОВ: Каковы, на ваш взгляд, перспективы удержания фронта по Днепру?

КОНЕВ: Попыткам противника форсировать Днепр и овладеть плацдармами на его левом берегу будем противодействовать всеми средствами. На данный момент рубеж по Днепру удерживаем крепко. Авиация фронта наносит бомбо-штурмовые удары по скоплению войск противника в районе ХОЛМ-ЖИРКОВСКИЙ.

ШАПОШНИКОВ: Ставка требует удерживать оборонительный рубеж по Днепру как можно дольше.

КОНЕВ: Понятно.

ШАПОШНИКОВ: У меня всё. До свидания.

КОНЕВ: До свидания.

— Летит, товарищ командующий армией, — сказал Лукину комбриг.

Лукин прислушался. Действительно, теперь уже совершенно уверенно был слышен звук работающего двигателя приближающегося самолёта.

— Ну, что комбриг, мужик, как я посмотрю, ты дельный, поэтому оставляю командование сводной группой на тебя, — сказал Лукин вполголоса, — уверен, выведешь людей к нашим. Тем более, что недолго идти осталось. А уж меня извини. Приказ командующего фронтом!

— Я всё понимаю, товарищ командующий. Что поделаешь? Приказ есть приказ. Да и говоря по совести, с вашим ранением вам в госпиталь срочно надо.

Между тем двигатель самолёта зазвучал уже совсем рядом.

— Садится, — сказал комбриг.

Самолёт действительно стал заходить на импровизированный аэродром, который представлял из себя сжатое поле с разведёнными на нём кострами.

Наконец ему удалось сесть. Лукин повернулся к комбригу, обнял его одной рукой и произнёс:

— До встречи, полковник! Выйди живой сам и выведи людей. Как можно больше!

— Чёрт, как рука-то болит, — подумал Лукин, — и температура похоже здорово поднялась!

В сопровождении адъютанта он зашагал по направлению к полю на которое сел самолёт.

Выскочивший из кабины пилот представился:

— Старший лейтенант Коробейников. Залезайте, товарищ командующий.

Морщась от подступающей боли, Лукин при помощи адъютанта полез в самолёт.

Наконец он более или менее устроился, и самолёт начал взлетать.

Лукину показалось, что у пилота ничего не получится, самолёт уже докатился до край поля, но в самый последний момент сумел оторваться от земли и стал набирать высоту. Последний раз внизу мелькнул импровизированный аэродром с горящими на нём кострами, и вот под крыльями машины потянулся густой и тёмный лес. Впереди по курсу была линия фронта, которая обозначала себя не затухающим даже ночью заревом.

От автора:1995 год. Полковник КГБ в теле опера ФСБ ломает уральские ОПГ и агентуру ЦРУ. Матчасть спецслужб, суровый реализм 90-х. Никаких компромиссов. https://author.today/reader/614778/5869645

Глава 16

Дневник генерал — фельдмаршала Бока.

Запись от 12 октября 1941 года.

Гудериан застрял на месте; он как и Вейхс (2-я армия), вынужден сражаться на участке Брянских котлов…

Вечером обсуждаю свои намерения с Браухичем, который не возражает против моего плана дальнейшего наступления группы армий.

Для окружения Москвы Браухич избрал линию, расположенную примерно в 45 километрах от городского центра. Предупреждаю его, что у меня уже нет войск для широкого блокирования и что в связи с этим противник получит слишком много свободы, поэтому предлагаю до минимума сузить кольцо окружения. Фюрер запретил войскам входить в Москву.

Наконец самолёт прекратил свой бег по взлётной полосе. Лукин кряхтя стал вылезать наружу. Первым снаружи оказался адъютант который сделал попытку помочь ему вылезти из самолёта.

— Не красна девица, сам вылезу, — сказал ему на это Лукин, — ну, что смотришь? Сказал сам значит сам.

Когда он оказался на земле к нему подошёл человек, который судя по знакам различия на петлицах имел звание воен- врача третьего ранга.

— Товарищ генерал — лейтенант, по приказу командующего фронтом вас ждёт машина, что бы немедленно доставить в госпиталь.

— Ну веди меня, — сказал ему в ответ Лукин.

— Товарищ генерал — лейтенант, командующий фронтом обещал лично заехать в госпиталь. Как только сможет освободится.

Когда я прибыл в госпиталь, то узнал от вышедшего ко мне военврача второго ранга о том, что Михаила Фёдоровича уже начали готовить к срочной операции.

— Ранение очень опасное, — с озабоченным видом сказал он мне, — раздроблена кость, судя