class="p1">– А что плохого в дожде? – спросил Нуска, а затем швырнул недопитую бутылку вина в каменную стену и поскакал вперед по лужам. – В детстве больше всего времени я проводил с матерью или отцом, когда шел дождь. Все сидели дома, никуда не выходили. Это выглядело так, будто людям нужна причина, чтобы сблизиться, чтобы быть рядом. Но к чему искать повод или причину? Почему обязательно должен идти дождь, чтобы я смог провести немного времени со своей семьей?..

Нуска замолчал, догадавшись, что явно болтает лишнее. Все-таки алкоголь ударил в голову, а недавняя ссора обострила обиду Нуски на всех, кого он когда-либо любил.

Однако Хайя вдруг накинулся сзади, оттянул ворот плаща и рубахи, а затем засунул свои холодные и мокрые руки прямо Нуске под мышки. Это было единственным местом, которое все еще не промокло и сохраняло тепло…

Нуска заверещал и стал отбиваться, а карборец убрал руки и рассмеялся.

Хайя сказал:

– Не думай об этом. Не зацикливайся на чужих ошибках, люди слишком часто их совершают. Постарайся просто не повторять за ними, идет?

Нуске наконец удалось вдоволь насмеяться и привести себя в чувство. Он спросил:

– Возможно, было бы проще, если бы я продолжал жить в трущобах, лечил чужие reh`z да распивал дешевую выпивку…

– Но это был бы другой Нуска, – парировал Хайя.

– Это был бы другой Нуска, – согласился лекарь.

Улицы ощутимо затапливало. Ручейки текли по дорогам, наполняли ботинки холодной жижей. Прохожих не было: все действительно попрятались по домам и проводили время со своими семьями. Пахло прохладной, сырой землей и пылью, свежей зеленью и дождем.

Нуска вздохнул и мотнул головой, отгоняя пьяную дымку. Он сказал:

– Пойдем скорее. Лучше я займусь делом, чем буду думать об этом.

Через несколько минут Хайя привел Нуску к небольшому неприметному дому. Кованая ограда отделяла его от других жилых домов. Нуска, не задумываясь и секунды, перелетел через ограду и сиганул прямо в лужу на противоположной стороне. Его вновь обдало ледяной водой.

– Жди здесь, как и договаривались, – сказал Нуска, а затем уверенным шагом направился прямиком к входной двери. Решив соблюсти хоть какие-то приличия, он постучал и дождался ответа.

– Входите.

Нуска зашел внутрь и закрыл за собой дверь. Оглядевшись, он не заметил ничего подозрительного. Обычный каменный дом с деревянными перекрытиями.

Мара сидела на полу у очага. Вытянув руки над огнем, она пыталась согреться. Ее длинные волосы были мокрыми и струились по спине. Кажется, сифа лишь недавно вернулась домой и переоделась в легкое белое платье.

Услышав шаги за спиной, Мара обернулась. На секунду на ее лице отразилось удивление, но затем она улыбнулась.

– Когда я не смогла прочесть мысли, то удивилась было, что это пожаловал эрд. А это ты. Присоединяйся. Можешь снять одежду и высушить ее, а то вдруг заболеешь.

Ее голос звучал чересчур дружелюбно. Даже когда они были частью одного отряда во время Бессонной войны, Мара никогда не была настолько внимательной и учтивой по отношению к окружающим.

Нуска задумался ненадолго, а затем предположил:

– Тебе так страшно находиться наедине с теми, чьи мысли ты не слышишь?

Мара не стала отнекиваться. Лишь отошла от очага, присела на диван, а затем кивнула.

– Мне трудно представить, как вы живете, не зная, что творится в головах у людей вокруг.

– А мысли Тиамы ты читаешь так же легко, как и мысли других людей?

Мара скосила на Нуску взгляд. Постепенно ее поза стала расслабленнее: она откинулась на спинку дивана. Кажется, она стала догадываться, зачем Нуска явился.

– И все же хорошо, что ты такой простак. Мне и мысли читать не надо, если ты сам рассказываешь то, что у тебя на уме.

– Ты решила, на чьей ты стороне? – напрямик спросил Нуска. Он действительно не хотел ходить вокруг да около. Мара не была тем человеком, который станет врать, глядя тебе в глаза. Она часто действовала за спиной, но стоило раскрыть ее, как она во всем сознавалась, будто планировала маленькую шалость, а не помогала древнему дракону-убийце расправиться со всем человечеством.

Мара помолчала, а затем потянулась и набила длинную трубку табаком. Она забралась на диван с ногами, сложила их под собой, а затем закурила. Сделав несколько затяжек, она передала трубку гостю. Нуска никогда не был стеснительным или скромным – тут же затянулся. Так они и сидели перед очагом, смотря на пляшущие языки огня, передавали друг другу трубку по очереди и говорили.

– Решила. Скоро я покину Скидан. Кажется, придется вам, нареченным, справляться без меня.

Нуска тут же уставился на Мару.

«Она так легко созналась? С чего вдруг?»

– Ты… никогда не любила Хайю, не так ли?

– Это не совсем так. Он действительно мне нравился. Однако в этом мире есть куда более важные вещи, чем мои чувства.

Лицо Мары ничего не выражало. Нуска не понимал, что происходит. Он решился спросить:

– В грядущей войне… ты выступишь на стороне Тиамы? Ты правда хочешь, чтобы она уничтожила Скидан?

– Уничтожение Скидана не единственная цель Тиамы. Когда боги не отвечают на молитвы, верующие делают все, чтобы получить ответ. Даже если ответом будет проклятье.

Мара улыбнулась. Высыпав табак в медную чашу, она отложила трубку.

Нуска и сам не заметил, как оказался на полу, а длинная сверкающая коса холодом скользнула к его горлу. Мара прижала лекаря к полу. Ее длинные волосы спадали вниз, щекоча лицо, шею, плечи. Зеленые глаза пугающе сверкали в теплом свете очага.

– Зная все это, ты все равно пришел. Теперь понятно, почему эрд не спускает с тебя глаз. Ты ведь так любишь лезть руками в огонь, словно пытаясь проверить, действительно ли он жжется.

Нуска действительно сглупил, но он все еще не ощущал исходящей от Мары угрозы. С того момента, как он вошел в дом, да даже тогда, когда просто прогуливался по улице… Мара могла убить его множество раз.

Нет, даже не так.

Совсем недавно он оказался в руках у самой Тиамы, но она не стала его убивать. Это значит, что даже дракон больше не жаждет его смерти. Но почему? Чего они добиваются? Как можно это узнать?

– Ну так убей меня, чего ты ждешь? – с улыбкой спросил Нуска. – Тиама ведь так долго преследовала меня, искала во снах, желала моей смерти. Почему же я до сих пор жив? Неужели у самой Тиамат, императрицы Дарвеля, не хватило сил, чтобы убить простого лекаря?

Мара вдруг нахмурилась. Кажется, она поняла, что ее раскусили. Она вдруг перевела взгляд на входную дверь и, повысив