столу с именными табличками, выстроенными в строгом порядке.

Се Юнь взял благовония и зажег их перед табличкой своего отца. А затем встал на колени и, закрыв глаза, зашептал благодарность отцу и всем предкам за то, что дали ему возможность вернуться в родной дом.

Пока он выполнял свой сыновний долг, я огляделась по сторонам. Зал был в порядке, но я заметила мелкие детали, которые говорили о том, что за ним давно не ухаживали как должно: углы покрылись пылью, а некоторые таблички стояли чуть наклонно.

– Здесь давно не убирались? – спросила я тихо, оборачиваясь к служанке.

Девушка покраснела и потупила взгляд.

– Простите, молодая госпожа, – робко ответила она. – Мы делаем все что можем, но…

Она замолчала, явно опасаясь сболтнуть лишнее.

– Я понял, что ты хочешь сказать, – вмешался Се Юнь, он закончил с благодарностями и поднялся на ноги. – Времена сейчас трудные, А-Нян. Даже у предков, кажется, нет покоя.

Я взглянула на него, и его мягкая улыбка, как всегда, слегка сбила меня с толку. Почему он не злится? Если бы он сейчас был здоров, семья Се не пришла бы в упадок.

– Трудные времена – не оправдание, чтобы забывать о тех, кто дал нам все, что у нас есть, – заметила я, чуть нахмурившись. – Нельзя это все так оставлять.

– Не переживай. – Се Юнь вздохнул. – Скоро должен прийти дядя. Я поговорю с ним и придумаю что-нибудь.

– Дядя? – Я прищурилась. – Ты про военного министра?

– Да, – кивнул муж. Я слегка поджала губы: так и не вспомнила, что он делал по сюжету. И чем больше думала об этом, тем сильнее у меня болела голова.

Хотя, может, это из-за усталости? Мы проделали такой длинный путь, а я с дороги даже отдохнуть не смогла. Дурацкое поместье Се! Надо поскорее найти яд и приготовить противоядие для Се Юня. Тогда в скором времени я смогу вернуться обратно на гору.

– Ты уверен, что он придет? – спросила я, глядя на Се Юня. Его спокойствие казалось непоколебимым, но я не могла избавиться от смутной тревоги.

– Дядя редко оставляет наши просьбы без внимания, – ответил он, не теряя своей сдержанной уверенности. – Пусть его характер порой сложен, но он всегда чтил семью.

Я кивнула, хотя мне что-то не давало покоя. Если военный министр так ценит родственные связи, то почему семья Се оказалась в таком положении? Почему после смерти генерала все пошло наперекосяк?

– Ну, посмотрим, что скажет твой дядя, – выдавила я, не желая продолжать этот разговор на глазах у служанки и Ли Шию.

Мы вышли из зала предков, и я оглянулась на тихое помещение. Даже после зажженных благовоний и высказанных слов благодарности казалось, что воздух там был тяжелым. Как будто сами стены говорили о трудных временах, настигших семью Се.

На выходе я тихо спросила у мужа:

– С тобой все хорошо? Еще недавно ты был очень слаб. Может, не стоило никуда ходить?

Се Юнь взглянул на меня с легкой улыбкой, его глаза блеснули на миг серьезностью.

– Не волнуйся, выполнить сыновний долг – моя обязанность. Думаю, отец был рад, что я смог наконец прийти к нему. Когда-нибудь моя табличка тоже будет стоять в этом зале.

Услышав эти слова, я сердито покачала головой.

– Это случится еще не скоро.

– Хотел бы я быть в этом уверен так же, как и ты, – опустив голову, произнес Се Юнь. У меня немного засвербело в груди. Да почему он все время думает о том, чтобы помереть? Может, у него депрессия?

С этим надо что-то делать. Стоит ли поговорить об этом? Но развить тему я не успела.

– Господин, госпожа! – подбежал один из слуг. – Карета военного министра прибыла! Вас зовут поздороваться в главный дом.

Се Юнь посмотрел на меня.

– Пойдем. Пора встретить дядю.

Я хотела что-то возразить, сказать ему, чтобы шел сам. Но я же новая невестка. Надо представиться дяде. Тем более такой важной военной шишке.

Мы, не спеша, чтобы Се Юнь не устал, направились в главный дом. Возле него я с удивлением заметила нескольких стражников в черной форме. Они стояли по стойке смирно и не обратили на нас никакого внимания.

– Твой дядя хороший человек? – спросила я Се Юня, когда мы понимались по ступенькам, чтобы войти в дом.

– Сама скоро узнаешь, – ответил муженек. Ли Шию открыл нам двери, и мы вошли в тот же зал, где недавно была трапеза.

Там уже собрались и госпожа Ли Цзяйи, и ее младший сын с женой. Они покорно стояли по бокам, ожидая, пока все придут. А в центре помещения, на кровати архата преспокойно сидел мужчина лет пятидесяти, с острыми чертами лица и уверенной осанкой. Его строгая черная форма с золотыми шнурами и гербом военного министерства придавала ему величественный вид. Он, скрестив ноги, держал в руках чашу с чаем, словно находился у себя дома, и неторопливо потягивал напиток.

– Вот и вы, наконец, – его глубокий голос разрезал тишину, когда мы вошли. Мужчина поднял на нас оценивающий взгляд, и в его глазах сверкнуло что-то похожее на интерес.

Се Юнь слегка поклонился.

– Дядя. Рад видеть вас.

Я склонила голову в знак приветствия, стараясь не выглядеть ни слишком покорно, ни чересчур высокомерно.

– Невестка мне уже все рассказала. Ты вернулся домой с женой, – голос министра был сдержанным, в нем чувствовались строгость и… опасность? Его взгляд скользнул по мне, оценивая с головы до ног. – Значит, она барышня из рода Хун, что с Лисьей горы?

Я постаралась мило улыбнуться, но не уверена, что у меня получилось.

– Это так. Меня зовут Хун Нян, я дочь семьи Хун с Лисьей горы.

Губы мужчины дрогнули, будто он был счастлив, но вот взгляд не изменился, как был холодным, так и остался. Он точно хороший дядя, который помогает семье своего брата?

– Ты меня удивил, Се Юнь. Я такого чуда и не ждал. Когда твоя мать сообщила, что ты серьезно болен и отправился лечиться, я был сильно огорчен. Ведь мне ты не сказал ни слова. А теперь ты вернулся, да еще и с женой с Лисьей горы.

– Я умею удивлять свою семью, – с легкой улыбкой произнес Се Юнь.

– И правда. – Министр Се хлопнул по колену. – Ну хотя бы один из детей моего брата привел в дом подобающую нашей семье жену.

Я заметила, как дернулась щека у Се Лэ Яня. Похоже, он не был в любимчиках у дяди. Что до Се Юня… Тот подошел к дяде, и они вполне по-родственному заговорили, практически забыв про других членов семьи.

Глава 16. Страшный сон

– Выпускайте конницу! – громкий