что треть вы должны придержать, это для уплаты налогов и податей в государственную казну. В остальном все средства вам доступны и внесены на счёт.

Я забрала выписку, какую завтра предъявлю ревизору, и недолго думая протянула документ Макарову:

— Демид Ефимович, пусть у вас хранится, когда вернёмся, занесу в свой кабинет, а пока у меня нет ни карманов, ни сумки, боюсь потерять настолько важную бумагу.

Мы, наконец, вышли из конторы банка, и клерк сразу закрыл за нами двери изнутри.

— Вовремя успели, а то пришлось бы ночевать в Покровском, а ваш братец бы волновался. Но, Сомов прав, нам нужно отобедать и отпустить вас в лавки, сами справитесь? Я бы зашёл к местному знакомому, давненько не встречались.

— Если Сомов не пойдёт со мной по лавкам выбирать платья, как своей будущей невесте, то я справлюсь.

Макаров застыл, так посмотрел на меня, что сделалось как-то неприятно, моя ирония для него болезненный укол.

— Вы думаете, он серьёзно настроен?

Мы вдруг вместе повернули голову в сторону, где стоит приметный экипаж, и увидели вывеску: «Адвокат».

— Боже, он уже пошёл к адвокатам проконсультироваться насчёт моего развода. Кажется, я и опомниться не успею, как окажусь с ним в одной постели, это нужно как-то прекратить. Всё, я пошла в лавку, вы идите к своему другу, я что-то перекушу на ходу, и через час встречаемся, — поднимаю руку и показываю на городские часы над большим зданием губернской управы.

— Как прикажете, госпожа градоначальница. Идите скорее, я вас прикрою, вон уже Сомов вышел и идёт к нам.

Дважды меня просить не нужно, срываюсь с места и чуть не бегом скрываюсь за поворотом на улочку, где много магазинчиков.

Пробежала, надеясь, что Макаров притормозит Сомова и тот не решится пойти со мной в лавки на правах новоявленного жениха.

Промелькнула мысль, что в этом мире вообще любовные отношения задвинуты в дальний угол, всем правят общественные правила, принципы и выгода. Я оказалась самой выгодной невестой, и Сомов решил взять меня приступом.

Следующая мысль сформировалась из слова «выгодной»: я ведь и вправду выгодная. У меня теперь доход сорок пять рублей за «Главу» и пятнадцать за казначейство. Именно эта мысль вдруг меня остудила и заставила сосредоточиться на насущных вопросах, а именно, затариться на полную катушку, не забывая об экономии.

Через несколько недель мы ещё раз приедем в Покровск с Алёшей, но даже сейчас нам нечего переодеть.

Решительно вошла в ту лавку, где мне показалось наиболее богатый выбор, и попросила показать всё женское, на мою фигуру: бельё, чулки, жакет на прохладную погоду, шляпку, платья, и ботинки, если есть.

Продавщица отнеслась с пониманием. Немногословно, и почти молниеносно начала метаться по магазинчику, собирая на широком прилавке всё необходимое для меня и даже более, чем нужно.

Что-то я успела примерить, что-то просто приложила к телу, понимая, что вполне подойдёт. Шляпку мерила довольно долго и не одну. Всё что-то не то…

— Сударыня, дальше по улице есть отдельный магазин со шляпками, а ещё дальше — обувной. Наверное, вам лучше там посмотреть и выбрать наиболее подходящее.

Какая щедрая продавщица, сама на мне заработала и другим позволит. Я забрала всё и заплатила восемь рублей. Немыслимые деньги, но надо признать, думала, что будет дороже.

Обновки мне завернули два больших бумажных свёртка и обвязали жгутом, но жакет я надела на себя, дело близится к вечеру и становится прохладно, а развязывать покупки, да на виду у мужчин не самая хорошая идея.

В двух других лавках я отыскала приличную, скромную шляпку, без цветочков и перьев, но с небольшой вуалью и бантом, очень стильно и мне невероятно идёт.

— Упакуйте её в картонку, не хочу, чтобы запылилась по дороге, — попросила продавщицу, и та учтиво ответила:

— Как прикажете, госпожа.

Я вроде бы выгляжу небогато, но приятно осознавать, что ко мне относятся, как к состоятельной, знатной даме. Наверное, помещицы так простенько и одеваются на променад в город, и я сейчас отличаюсь от состоятельных женщин только обувью. Поспешила исправлять и эту оплошность.

Через час с небольшим я закупила всё, что мне было необходимо, и не только для себя, но и для Алексея. Вторую смену белья, штаны, две рубашки, жилетку, носки, а вот летние ботинки покупать не рискнула, не уверена, угадаю ли размер.

Всего потратила почти двадцать пять рублей, немыслимые деньги, но иного выхода у меня нет, как глава города я должна выглядеть хотя бы опрятно и пристойно, чем мои старые «наряды» не могли похвастать.

В последней лавке купец наказал своему парню взять мои покупки и отнести в экипаж. И вот она я, королева шопинга, за час скупила всё, что увидела, и теперь иду с посыльным, у которого в руках кипа свёртков.

Кучер Сомова проворно подскочил с лавочки и помог мне сложить покупки в просторный чёрный сундук позади кареты.

— Александра Андреевна, голубушка, вы скупили всё, что нашли? — откуда-то возник сам Сомов, настал момент истины, если он такой же жмот, как Гончаров, то у меня появится весьма существенное алиби дать ему от ворот поворот.

— Да, решила восполнить пробелы в своём скудном гардеробе, — отвечаю немного с вызовом.

— И это правильно, градоначальница обязана хорошо выглядеть, завтра приедет ревизор, потом сам генерал-губернатор, я бы со стыда сгорел, если бы вы встретили его в том платье, каком привыкли ходить при муже. Кстати, о нём. Я взял на себя смелость и проконсультировался с юристом.

— Без моего ведома?

— Я же сказал, что взял на себя смелость. А сейчас приглашаю вас на ужин, раз обед мы уже прогуляли. Право, поговорим о делах позже…

Он замолчал, видимо не зная, как мне объявить новости, какие узнал у адвокатов.

— Пожалуйста, ненавижу такого рода заминки, говорите правду, какая есть, обещаю, я не стану стенать, ведь там явно ничего хорошего…

Он долгим взглядом посмотрел в сторону, на секунду я даже забыла о его резкости и порой глупости. Кажется, что Сомов подбирает подходящие слова, чтобы «обрадовать» меня.

— Я никогда не сталкивался с таким прискорбным явлением, как развод. И сейчас узнал неприятнейшую заковыку, об которую вы запнётесь в этом деле, если откажетесь от моей помощи…

Боже, он сейчас похож на дона Корлеоне, но не в ужасном проявлении, нет, он возомнил себя единственным рычагом, способным надавить на Гончарова. Но сути проблемы так и не озвучил. Потому что к нам стремительно подошёл Макаров.

— И какая заковыка образовалась на пути к моей свободе? — пока нить разговора не прервана