Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Как же так можно? Убивать второй рукой? Мучать, жить, не без удовольствия наблюдая за страданиями ребенка и его матери, хладнокровно калечить жизни других людей, после собственных переживаний.
Зара больна! И вина в ее болезни- одиночество. У неё не было поддержки, не было рядом близких людей. Мужу она была не нужна, не любил, для семьи оказалась обузой, даже тот похотливый врач, просто пользовался ей, брал все, что надо, угрожал, запугивал, но в ответ ничего не давал. И с горем своим она жила один на один. Жизнь была слишком жестока к ней.
Нафисат пыталась донести это до Аслана, тот ничего, кроме гордыни не увидел. Сказал, что Зара слишком высокомерная, а мы обе наивны.
День проводим вчетвером, гуляем с детьми. Республика постепенно расцветает и наполняется туристами. Уже открыты летние кафе, работают аттракционы в парках, все вокруг оживает.
Наш центр будет закрыт еще долго, идут проверки. Мы не теряем связи с семьями пациентов, консультируем онлайн, о происходящем не распространяемся. А пока можем позволить себе вот так целый день провести с детьми.
Ника и Маратик сдружились, дочка учит мальчика стишкам, у нее оказалась отличная память, запоминает абсолютно все, достаточно один раз увидеть или услышать, а еще слух хороший и голосок.
Маратик пытается ходить. Неуверенно, боязливо, но в то же время упрямо. В Москве его обследовали, диагноз оказался другим, а после признаний Зары, лечение и вовсе скорректировали. Благодаря фонду Маратику ввели какое-то баснословно дорогое лекарство, и мышцы его начали крепнуть на глазах, сейчас только поддерживающая терапия и обследования раз в год. Ника учит его игре на синтезаторе и учится сама.
Жизнь пестрит новыми, светлыми красками, и мама все чаще слышит мой звонкий смех. Мама словно освободилась, много гуляет, много общается. Нам постоянно звонят ее подруги, знакомые, зовут в гости. И с Сашей она стала другой, более отзывчивой, открытой.
Не знаю, чего ей стоило решение о том, что отец и его любовница должны быть похоронены вместе. Не просто похоронены, а в очередной раз, нарушив все устои и обычаи, кремированы. Расследование подходит к концу, тела больше не нужны.
На следующий день мы все собираемся на холме. Внизу море бьётся о скалы, солнце играет с волнами, шум воды и крик птиц. Две семьи, объединённые одной трагедией, пережившие много горя, в том числе и по вине друг друга. Родители молча рассеивают прах над морем. Вот так. Пусть навсегда остаются вместе и пусть будут свободными.
Нафисат рыдает, прижимаясь к мужу. Саша, нежно приобнимая за плечи маму, отводит ее в сторону, что-то нашептывая на ухо, она соглашается, кивает ему, улыбается сквозь слёзы. Мой брат беседует с Зурабовым старшим. И только я в стороне, также как и Аслан.
Стоим у края холма, смотрим вниз и думаем каждый о своем.
Мне хотелось бы сейчас ощутить его рядом, просто чтобы руку в руке, но...
Ни он ни я на первый шаг не решаемся.
Мама возвращается, обнимает меня, вытирает слёзы.
— Не надо плакать, дочка! Они свободны теперь и мы все свободны!
— Поехали? — предлагает Саша.
— Тамара Сабировна! — обращается Аслан к моей маме, вздрагиваем обе, оборачиваемся, он спешит к нам. Машинально выхожу вперёд, прикрывая маму, — Тамара Сабировна, я переговорить с Вами хочу! Можно?
— Конечно.
— Я прощения хочу попросить, понимаю, что не заслуживаю, но молю, не держите зла, отпустите!
— Аслан, — по матерински нежно улыбается ему в ответ, — Ты думаешь, я не знаю, кто тогда послал за нами машину? Или может ты думаешь, я не узнала, почему это мои алчные родственники так прониклись нашим горем? Ты же им платил!
— Простите меня!
— Ты защищал тех, кого любил, защищал как умел, ты был слишком юн для таких испытаний. Я не держу зла. Я желаю тебе оставить эту ношу здесь, освободись от нее, Аслан и будь счастлив!
— Мое счастье не желает быть рядом.
— Ты торопишься с выводами, просто потерпи. Если чувства настоящие, то никакая вражда, прошлые обиды и горести ее не остановят.
— Вы не будете осуждать?
— Я? Когда-то осуждала, правда, сюда ехала с одной целью- забрать дочь, защитить ее, но достаточно посмотреть в ее глаза, когда ты рядом. Я не стану препятствовать, иначе рискую потерять Мию.
— Спасибо Вам, — обращается Аслан к маме и уходит. А я стою в ступоре, только что за моей спиной решали мою судьбу.
— Мама? — вопросительно
— Ты заслуживаешь быть счастливой, Мия. Не беги от себя.
Глава 34
В глазах всё расплывается и вращается. Серые стены, серый бетонный пол, холодильники у стены, стальной стол...
Не смотря на отсутствие запахов, меня охватывает приступ удушья и не дождавшись, когда с тела, лежащего на столе, снимут простыню, вылетаю на улицу. Сзади только шаги Мурада.
Курим на скамейке возле тюремного морга. Оба словно оглушенные.
Злость, ненависть, ярость- все испарилось, происходящее вокруг стерло все, оставив только пустоту. Перед глазами плывет гордая, не без высокомерия, улыбка Зары, в ушах ее голос...
— Она не спала несколько суток, — говорит наш сопровождающий, — То смеялась, то бормотала что-то, то звуки, на вой звериный издавала, похожие. Сердце не выдержало. — Его голос звучит гулко, словно в вакууме. — Сутки до перевода в больницу не дожила, кто хоронить будет, у нее есть близкие?
— Пздц в том, что кроме нас нет, — все еще не отойдя от шока, отвечаю.
В ходе расследования выяснилось, что с семьёй Зара отношения не поддерживает, и сестра у нее есть, но...
— Ясно, — констатирует сопровождающий, — Значит тело забирать некому.
— Как некому? — недоумённо произносит Мурад, — Мы и заберём!
— Документы будут готовы завтра, по дальнейшим действиям я вас сориентирую попозже.
— Давай, — соглашается Мурад, — Я юристов наших подключу, с ними все порешаете.
Жмем руки друг другу и разъезжаемся.
— Что думаешь, Аслан? — прерывает молчание в машине друг.
— Не знаю, черт, вроде бы радоваться, исход самый, что ни на есть справедливый, но в душе...
— Да, жизнь полна сюрпризов. Ты сам Мии сообщишь?
— Мия, — рвано вздыхаю, — Упрямая Мия!
— Доступ к телу все еще закрыт? — поднимает на меня удивлённый взгляд Мурад.
Я в ответ только отмахиваюсь и отворачиваюсь к окну.
Задачка и правда не из лёгких. Решения пока я так и не нашел, измотан ею. Мало сплю, плохо ем, много курю. Я взвинчен, все время раздражен. Не спасает ни бесконечная занятность,
