— Как он вышел на вас?

— Понятия не имею, в современном мире не так уж и сложно отыскать человека.

— Как вы попали к Зурабовым в дом?

— Они искали горничную, был отбор, эта тварь лично присутствовала, она узнала меня, выбрала специально, чтобы измываться изо дня в день. Ей так нравилось.

— А вам?

— Я ждала случая, я знала, что у неё новый любовник, я видела, как она обожает Нафисат, как боготворит Аслана. Я мстила.

— Вы были близки с Асланом?

— Да, я планировала выйти за него замуж, представляете, какая это месть! Жаль, что родить не могла.

— Но он не планировал.

— Вмешалась маленькая Мия. Я слышала его признание Мураду.

— Зачем тогда вы убили мать Аслана и отца Мии.

— Я хотела их разлучить. Свалить вину на Аслана, а потом выйти за него замуж в тюрьме. Нафисат была бы бездетной, как я, и все их семейные деньги оказались бы в моих руках.

— Попытка самоубийства Зурабова старшего тоже ваших рук дело?

— Как и его страсть к алкоголю!

— Какой ужас! — вырывается из меня.

— Мия! — вскакивает со стула Аслан, когда я подрываюсь к окну, раскрываю его и дышу, дышу, расстёгиваю пуговицы на блузке, у меня камень в груди, горячий огромный булыжник, он не даёт мне дышать.

— Скорую срочно! — слышу Сашин ор и вижу перед собой перекошенное от ужаса лицо Аслана, прежде чем отключиться.

Глава 32

Топчемся на пороге дома уже с полчаса, а постучать и войти не решаемся. Неизвестно еще как примут и примут ли!

Трое мужчин, у каждого из которых есть законное право переступить этот чертов порог, мнутся у дверей.

Три женщины, явно давным давно рассекретившие наше присутствие, не спешат открывать двери.

Дом мой, хоть я и отдал его во временное пользование Мии, но все же мой, и я имею полное право войти в него не как вор, а как законный владелец в любое время. Право-то я имею, но... Мия!

Славная девочка Мия! Мы не общаемся около месяца, с того жуткого допроса, она просто закрылась от меня, говорит, что нужно время пережить, переварить и обдумать. Ей нужно время, а мне нужна она!

Нафисат- законная жена Мурада. Она вместе с сыном, после возвращения из Москвы, поселилась под этой крышей и тоже не желает общаться ни с кем из нас. Ответы те же, что и у ее подруги: подумать, пережить, переварить. На самом же деле она боится посмотреть отцу в глаза, боится их разговора, а он неизбежен, ну и немного в обиде на меня и Мурада за то, что скрывали от нее правду.

Мурад держится лучше меня, выдают только глаза, бесконечно метающие молнии.

Ну и наконец, неожиданный третий пострадавший, оставшийся без крова и жены- Александр. Нам пришлось принять его в "клуб отверженных" чисто из жалости. Мать Мии выставила его сразу, как только всплыли первые подробности "операции на живца". Он тоже имеет полное право оказаться по ту сторону двери.

— Можно через погреб, — предлагаю я, — Там решётка вентиляционная, заберемся легко.

— Да что ж мы воры? — наглаживает свою бороду Мурад, — Войдем как положено.

— Ну давай, смельчак! — подбадриваю его, — Рискни первым!

В доме свет горит только в холле второго этажа, дети спят, время позднее. Думаю, что наши дамы расположились в зимнем саду и решают задачу относительно того, как с нами быть.

Нет, мы не умрем от голода и холода на их пороге, мы обитаем в коттедже напротив, тайно, так сказать, держим руку на пульсе, и ждем официального приглашения. Если что, то всегда можно вернуться обратно, провести еще один тоскливый мужской вечер в компании коньяка, нард и шахмат. Можно, но не желательно. И меня, если честно, уже раздражает эта компания.

За дверью слышны шорохи, кто-то бродит, но дверь открыть не решается.

— Весело, — хмыкает Александр, — Мы с этой стороны двери, женщины- с той. Может морзянкой перестукиваться начнем? Я Мию научил.

Вот как не ржать?

— Заходите уже, чудаки! — ворчит открывая двери Мадина, — Только я вас не впускала, поняли?

О чудо, мы в доме! Теперь топчемся в прихожей, боясь издать хоть какой-то звук.

-... Ромашковый чай лучше, — слышен смех Нафисат и приближающиеся шаги.

Сестра вздрагивает, когда замечает нас в прихожей. Замирает, какое-то время не шевелится, а потом, заплакав, бросается в объятия Мурада.

— Ты ушиблась что ли? — кричит Мия, спускаясь по лестнице, — Нафисат?

— Мия, Мурад здесь! — зацеловывая лицо мужа, с восторгом шепчет сестра.

— Наконец-то! — бормочет Мия, — А я думала, он так и будет вздыхать под нашими окнами.

Улыбка с ее лица сползает, когда она видит, что Мурад не один. Шаг назад, пока спиной не упирается в перила. Отступаю, пропуская вперёд ее отчима. Взгляд становится мягче, уже не такой растерянный.

— Мама в комнате наверху, — сообщает сухо Саше, давая ему таким образом официальное разрешение находиться здесь, — Она в хорошем настроении.

Александр целует приемную дочь в макушку и щелкает по носу, а потом, словно двадцатилетний юноша, взлетает наверх.

Мы так и топчепчемся в прихожей, наблюдая за лобызаниями друга и сестры.

Я бы все на свете сейчас отдал за то, чтобы эта женщина, стоящая напротив, и всем своим видом транслирующая то, что мне здесь не рады, бросилась мне на шею.

— Как ты? — спрашиваю.

— Все хорошо, а ты?

— Как видишь, — развожу руки в стороны, мне бы хотелось многое ей сказать. Сказать, как тяжело и одиноко без неё, обнять, просто прижаться губами к ее щеке или виску, шептать на ушко нежнятину разную, касаться, чувствовать. Но я не могу, я не умею, я никогда подобного женщинам не говорил, — Я б чего-нибудь выпил, например чай.

Мия припечатывает меня резким взглядом, поджимает губы, борется сама с собой.

— Мия, мы погуляем с Мурадом, — вмешивается в наше пространство голос Нафисат, и мы оба вздрагиваем, вспоминая, что не одни здесь.

— Конечно, если Маратик проснётся, я буду рядом, не волнуйся и не торопитесь, — улыбается им, смущённо поправляя волосы.

— Спасибо, — обнимает ее сестра, потом чмокает меня в щёку и вместе со своим мужем исчезает за дверью.

Теперь мы точно здесь одни. Я жадно изучаю ее всю, хочу впитать каждый миллиметр, хотя Мия и так вся полностью уже отложилась у меня на подкорке. Похудела, синяки под глазами, можно сказать, что история с Зарой ее сломала, как и любого из нас. Не покалечила, нет, переломала, ждём, когда все срастётся и заживёт. Рубцы останутся и у