Князев усмехнулся и вышел на арену. Я последовал за ним.

— Лёгкая победа будет, — бросил он мне, когда мы встали напротив друг друга. — Провинция...

Я промолчал. Сосредоточился. Вспомнил все уроки деда, все тренировки, всё, чему учил Арсений.

— Начинайте!

Князев не стал ждать. Сразу мощный веларео гран полетел в меня. Я ушёл в сторону, поставил купол. Ещё один удар, ещё. Князев атаковал быстро, зло, пытаясь задавить количеством.

Я держал оборону, ждал. Вспомнил, как девушка с ледяной магией выжидала момент. Моя магия — другая, но принцип тот же.

Князев начал уставать. Удары пошли реже, слабее. Он запыхался, на лбу выступил пот.

— Что, провинция, бегать надоело? — крикнул он, пытаясь вывести меня из себя. — Дерись, а не прячься!

Я не ответил. Вместо этого сделал шаг вперёд и ударил сам.

— Веларео гран!

Сгусток попал Князеву в плечо, он покачнулся, но устоял. Я ударил ещё раз, целя в ноги. Он подпрыгнул, но я уже готовил другое.

— Авиано!

Камни с пола взлетели и ударили ему в грудь. Он отшатнулся, взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие... и я ударил четвёртый раз.

Князев рухнул на пол. Лежал, тяжело дыша, и смотрел на меня с ненавистью.

— Довольно, — голос преподавателя остановил меня. — Победитель — Вересаев. Третья группа, запомните: магия — это не только сила, но и терпение. Князев, подойдёшь ко мне после занятия.

Я опустил руки. Сердце колотилось где-то в горле, но внутри разливалось странное, тёплое чувство. Победа. Первая настоящая победа в честном бою.

С трибун захлопали. Кто-то свистнул, кто-то крикнул «Молодец!». Я поймал взгляд Сергея — тот показывал большой палец.

Я поднялся на трибуны, сел на свободное место и перевёл дыхание.

Экзамен сдан. Дуэль выиграна. Впереди — целый месяц в Москве, новые знакомства и, судя по всему, новые опасности.

Глава 13 Друг или враг

После экзамена в академии мысли путались. Голова гудела от новых впечатлений, от лиц, от заклинаний, которые я сегодня видел и применял. Но где-то глубоко внутри, под всей этой усталостью, тлело любопытство.

Титус. Тётя Наталья обмолвилась о нём вчера, но так ничего толком и не рассказала. Оборотень, которому две тысячи лет. Который живёт где-то глубоко под домом. Которого мой предок спас от Охотников.

Я решил не тянуть.

Утром, едва продрав глаза, я наскоро умылся, оделся и спустился вниз. Тётя Наталья уже хлопотала на кухне — оттуда доносились умопомрачительные запахи свежей выпечки.

— Сашенька! — всплеснула она руками, когда я заглянул в дверь. — А я как раз пирожки с мясом собралась жарить. Ты завтракать будешь?

— Тёть Наташ, — я подошёл ближе, понизив голос. — Помните, вы вчера говорили... про Титуса?

Она замерла на мгновение, потом медленно вытерла руки о фартук и посмотрела на меня долгим, внимательным взглядом.

— Не спится тебе, Александр?

— Я хочу его увидеть.

Тётя вздохнула, покачала головой, но в глазах у неё мелькнуло что-то тёплое — то ли одобрение, то ли грустная усмешка.

— Думала, ты ещё денёк потерпишь, — сказала она. — Но раз уж неймётся... Пойдём. Пора познакомить тебя с нашим... гостем.

Она сняла фартук, накинула тёплую шаль поверх платья и жестом поманила меня за собой.

Мы вышли в сад.

Утро было морозное, чистое. Снег скрипел под ногами, ветки деревьев покрывал иней, и в этом зимнем великолепии сад казался сказочным — даже несмотря на то, что был совсем небольшим. Тётя уверенно вела меня по едва заметной тропинке, петлявшей между

старых яблонь, пока мы не остановились у массивного каменного люка, наполовину скрытого сугробом.

— Помоги, — сказала тётя, налегая на тяжёлую крышку.

Я подхватил с другой стороны. Люк поддался с протяжным скрипом, открывая тёмный проём и винтовую лестницу, уходящую куда-то вниз, в самую глубину.

— Спускаемся, — тётя шагнула первой.

Я последовал за ней.

С каждой ступенькой воздух становился тяжелее. Не спёртым — нет, дышать можно было свободно, — но он давил на плечи, на грудь, на самые мысли. Словно мы опускались не под землю, а на дно океана, и давление росло с каждым метром.

— Это он, — тихо сказала тётя, не оборачиваясь. — Его присутствие. Со временем привыкнешь.

— Сколько ещё идти? — спросил я, стараясь не запыхаться.

— Уже пришли.

Лестница кончилась, и мы оказались в просторном подземелье. Стены здесь были сложены из тёмного камня, кое-где покрытого странными письменами, которые, казалось, слабо мерцали в темноте собственным светом. Пол устилал толстый слой песка, а