– Я приеду и заберу тебя прямо сейчас, – говорит он.

Я медленно бреду дальше.

– Я в порядке.

Мой голос хриплый, и я сглатываю ком в горле.

– Ты злишься на меня.

Я качаю головой, поднимая взгляд и оглядываясь. Хантер все еще сидит на своей машине, но теперь его глаза полностью прикованы ко мне. Он наблюдает за мной.

– Не все крутится вокруг тебя, – говорю я Кейду.

– А почему? – огрызается он. – Ты любишь его сильнее?

Любишь его сильнее? О чем он вообще?

– Не все крутится вокруг тебя, – шепчу я.

– Да, крутится. – Его тон непреклонен. – Ты ушла, потому что я тебя игнорировал.

Я хмурю брови, поворачиваясь лицом к костру. Но не могу оторвать взгляд от земли.

– Все дело во мне, – рычит он. – Ты, блять, даже не замечала Хантера, когда я был рядом.

– Это неправда.

– Его даже не существовало, когда я был рядом, да?

Я качаю головой.

– Ты хотела быть там, где был я, – продолжает он, и у меня на глазах выступают слезы. Неужели Хантер так думает? – Всегда там, где был я. Ты видела только меня.

Я…

Это неправда.

В поле зрения появляются ботинки, затем ноги, я поднимаю взгляд и вижу Хантера, стоящего передо мной.

– Знаешь почему? – спрашивает Кейд, пока я смотрю на его брата. – Потому что мы с тобой похожи, Дилан. Мы несемся навстречу неприятностям, и я не хотел бы, чтобы ты была другой. Он бы посадил тебя на поводок. Он всегда пытался контролировать тебя. Успокаивать и сдерживать.

Хантер, не отрываясь, смотрит мне в глаза.

– Это наш выпускной год, – говорит мне Кейд. – Ты нужна мне здесь, Дилан. Ты же знаешь, что он тебе наскучит.

Хантер выхватывает телефон у меня из рук, смотрит на экран и сбрасывает вызов.

Он засовывает телефон в карман моей толстовки, а затем берет меня за руку и переплетает наши пальцы.

– Пойдем.

Глава 8. Хантер

Пока я веду машину, Дилан украдкой поглядывает на меня.

Я знал, что она разговаривает с Кейдом по телефону. Даже с расстояния в пятьдесят ярдов я узнавал язык ее тела. Наклоненная голова, нахмуренные брови, едва шевелящиеся губы – он, как обычно, доминировал в разговоре.

– А я думала, ты говорил, что здесь я буду сама по себе, – говорит она, сидя рядом со мной.

Да, помню, что говорил.

Не знаю, почему думал, что смогу игнорировать ее присутствие. Я не замечаю никого и ничего другого с момента ее приезда. Мне должно быть плевать, разговаривает она с Кейдом или нет, пока она здесь. Я хочу, чтобы она скучала по дому и уехала из Уэстона.

Но это меня взбесило.

Она не дома.

Она здесь. Он может поговорить с ней потом.

Прохладный ветер врывается в машину, пока в стереосистеме играет «Keep the Streets Empty for Me», и я слышу, как она отстегивает ремень безопасности. Оглядываюсь и вижу, как она перемещается на пассажирском сиденье и откидывает голову в открытое окно. Закрыв глаза и подставив лицо небу, она лежит так, позволяя волосам развеваться на ветру, пока мы мчимся по шоссе.

Пряди ее волос танцуют на веках и губах.

Грудь сжимается.

Я возвращаю взгляд на дорогу, с трудом сглатывая.

– Дилан, сядь ровно.

Моя машина старая. Она не подает сигнал, когда кто–то не пристегнут, и она этим вовсю пользуется.

– Дилан, – снова рычу я, бросая на нее взгляд. – Давай, это опасно.

– Я знаю.

Ее тихий голос звучит так невинно, и я качаю головой. Конечно, она знает. Жить на грани весело, а подвергать себя ненужной опасности стоит того, чтобы получить острые ощущения.

Но… я тоже не сбавляю скорость.

Я продолжаю давить на газ, время от времени переводя взгляд на нее и видя, как улыбка расползается по ее сомкнутым губам.

Через несколько минут мы заезжаем на парковку «Брейкерса», из динамиков доносится какая–то рок–песня семидесятых, машины то въезжают, то выезжают. Фэрроу и команда еще побудут на вечеринке, пока пиво не закончится, прежде чем заехать сюда поесть. К тому времени нас уже не будет.

Официантки скользят по парковке на роликовых коньках, и Дилан садится ровнее, улыбаясь еще шире, наблюдая за ними. Она обожает все, что на колесах.

Я въезжаю на парковочное место и останавливаюсь, за окном светится разноцветное меню с динамиком посередине. Протягиваю руку и нажимаю синюю кнопку вызова.

Встречаюсь с ней взглядом.

– Ты голодна?

Она кивает. В динамике раздается треск, а затем я слышу:

– Алло. Могу я принять ваш заказ?

Я снова поворачиваюсь к Дилан, перепроверяя.

– Бекон?

Снова кивает.

Я слегка наклоняюсь к окну.

– Можно две порции номера один? – выкрикиваю я. – Оба с беконом. Один с луковыми кольцами и колой. Второй с картошкой–фри и клубничным молочным коктейлем.

– Что–нибудь еще?

Я смотрю на Дилан. Она качает головой, слегка улыбаясь, меня накрывает дежавю, и ее, наверное, тоже. Это наш заказ в фаст–фуде. Когда мы были маленькими и оба хотели и картошку, и луковые кольца, и оба хотели молочные коктейли, но их было недостаточно, чтобы запить еду, так что нам нужна была еще и газировка. Наши родители никогда не позволяли нам брать столько еды, так что мы заказывали каждый свое и делились.

– Нет, на этом все, – говорю я кассирше.

– Девятнадцать восемьдесят два, – говорит она.

– Спасибо.

Тянусь через салон, стараясь не задеть колено Дилан, открываю бардачок и достаю кошелек.

– У меня есть деньги, – говорит она, начиная копаться в заднем кармане.

Но я захлопываю бардачок и снова сажусь прямо, не глядя на нее.

– Деньги моих родителей или твоих родителей – неважно.

Она замолкает на секунду, и наконец вынимает руку из кармана.

Я достаю наличные, а она открывает свою дверь.

– Я вернусь.

Я швыряю кошелек обратно в бардачок и поднимаю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как она собирает волосы в высокий хвост. Худи приподнимается, когда она закидывает руки, и двое моих одноклассников, Мариус Кент и Дэниел Кокур, прислонившиеся к стене ресторана, пялятся на ее обнаженный живот и бедра. Она закрепляет волосы, хватается за ручку двери в женский туалет, а парни провожают ее взглядом.

Я с силой