для навигации приспособленный меньше, так как основная масса воды уходит где-то дальше за островом Пыкуйуллуй-Соаре. В советское время Кэлэраши считался городом металлургов, и к середине 1970-х годов здесь находился самый современный в Румынии металлургический комбинат. Но капитализм с металлургическим производством на Дунае обошелся немилосердно. Металлургический комбинат в Кэлэраши остановили полностью. Цыгане, собирающие металлолом, унесли с этого предприятия все, представляющее малейшую ценность. Весь комплекс напоминает город-призрак с выбитыми окнами и лесом дымовых труб, устремленных в небо. Внизу у берега стоит скульптура в виде цветка из переплетенных металлических лепестков с филигранной отделкой, которой был знаменит этот город. Однако металлургическая промышленность утратила свою привлекательность. В предыдущее свое посещение этого места автор наблюдал на закате парочку страстно целующихся у основания скульптуры влюбленных. Они свесили ноги к реке, плавные изгибы их тел сливались с цветком и одновременно выделялись на фоне зубчатой границы металла, черном на огромном красном диске садящегося за горизонт солнца.

Возвращаемся в Силистру, на этот раз на пароме с буксиром «Перла», чтобы ехать в Болгарию. Надо бы внести болгарский дорожный налог, но у нас отсутствовала валюта Болгарии – левы. Банка нигде не было видно, а болгары откажутся принимать евро или румынские леи.

«Вон там видишь, машина стоит? В ней сидит мужчина, готовый обменять деньги в любой валюте! Обменяй некоторую сумму у него!» – советует отзывчивый сотрудник пограничной полиции. Совершаем транзакцию на небольшую сумму, приклеиваем марку на лобовое стекло автомобиля и медленно движемся по тихим улицам Силистры вдоль высаженных в линию деревьев конского каштана, как раз начинающего распускать соцветия. На болгарской стороне границы жизнь воспринимается несколько иначе. В Румынии заметно, что народ изо всех сил старается поддерживать полотно магистральных дорог в исправном состоянии, приводить в порядок фасады наиболее заметных зданий и оборудовать свои топливозаправочные станции не хуже, чем в Австрии или Германии. А вот в Болгарии возникало такое впечатление, что здесь заботятся о внешнем лоске капитализма точно так же, как родная пограничная полиция переживает по поводу отсутствия у них пунктов обмена валюты. Воздух был пропитан балканским духом, где Балканы рассматриваются как нечто конструктивное и даже героическое, предполагающее совершенно определенный подход к жизни, при котором особенно ценятся человеческие отношения, в том числе право спать или крутить любовь в послеобеденные часы вместо того, чтобы зарабатывать на ту же самую жизнь. Такое настроение прекрасно сформулировано в сборнике болгарских народных песен и поговорок «Тень Балкан», изданных в конце XIX века:

И когда звезды в сумерках нежно затянули свою песнь,Замолк голос, обращенный к царю-скале.А когда он заглянул во мрак лесных полян,Подбородок у Балкан отпал, а его губы онемели,И сам он погрузился в мечты о грядущих днях3.

Такой подход к жизни к тому же поощрялся одной из самых необычных песен жителей Силистры. Элиэзер Папо вошел в историю как сефардский раввин из Боснии. Он родился в Сараево в 1785 году, а умер в Силистре на всего лишь сорок втором году жизни в 1826-м. Однако ему удалось произвести на современников такое глубокое впечатление, что этот город до сих пор остается местом паломничества благочестивых евреев. Э. Папо учил, что трудиться – занятие важное, но главной целью жизни следует ставить выполнение заповедей и законов Божьих. Самым знаменитым его трудом считается «Пэле Йоэц», то есть нравственный трактат, составленный в соответствии с порядком букв древнееврейского алфавита, который начинается с любви Бога и заканчивается словом «тешува» – искреннее раскаяние. Во введении к «Еврейской энциклопедии» сказано, что «она содержит обращение к нам искать раскаяния не только в масштабах народа, но каждого человека по отдельности, того, кто возлагает свою веру на всеведающего Творца. Среди них упоминаются многочисленные основополагающие принципы, важные философские установки и нравственные учения иуда изма. Каждая статья этой книги написана красивым и доходчивым языком, доступным и воодушевляющим для всего народа»4.

Дорога на запад из Силистры ведет внутрь материка мимо пеликаньего природного заповедника в Сребырне. Речная долина Дуная простирается между Стара-Планина (Балканскими горами) на юге и Карпатами на севере. Эта долина сужается только лишь где-то выше по течению у Железных Ворот. Безостановочная тяга на запад увлекает нас, как когда-то увлекала путешественников древности и их современников проповедников, объезжающих свой округ. Запряженных лошадью телег на дороге встречается меньше, чем на румынской стороне, а машины попадаются еще реже. Дунай петляет среди многочисленных островов. Так как осетровых рыб лишили выхода в другие участки реки, эти рыбы нашли прибежище здесь, где ландшафт реки постоянно менялся по ее же капризу. Берега подмывала вода, и деревья падали в воду. И если течением их не сносило прочь, вокруг этих деревьев образовывалась новая отмель, состоявшая из осадочных пород, застревающих в корнях. Рыбам они облегчали жизнь, а капитанам судов – осложняли работу. Румынский проект укрепления донного переката или ила одного отрезка реки, чтобы замедлить отложение осадка и обеспечить стандартный фарватер глубиной 2,5 метра на протяжении всего года, вызвал протесты со стороны активистов Всемирного фонда дикой природы (ВФДП), выступающих хранителями этой реки5. «Этот проект… представляет угрозу для последних воспроизводящихся в естественных условиях популяций дикого осетра в европейских водоразделах», – предупредили в ВФДП. Владельцы транспортных компаний жалуются на то, что им приходится расчленять караваны барж, а в условиях снижения уровня воды – делать стокилометровые обходные маневры вокруг островов. В году выпадает по несколько недель, когда на этом протяжении вообще прекращается навигация.

Победило все-таки транспортное лобби, и максимум, чего добились защитники дикой природы, так это права вести мониторинг на предмет появления признаков вреда от проекта по мере его воплощения в жизнь. Во времена господства турок румынские пастухи путешествовали со своими стадами вниз по Дунаю, потом плыли по Черному морю до Константинополя, чтобы продавать своих животных на местных базарах. Так как эти пастухи не могли себе позволить держать при себе своих собак на судне, они оставляли их в бухте Джурджу. Собаки там выли от тоски по своим хозяевам. Отсюда до сих пор в современной Румынии можно услышать такую вот угрозу: «Я тебе сейчас так наподдам, что ты услышишь лай собак в Джурджу!»

В современные времена репутация Джурджу вряд ли стала лучше. На протяжении многих лет химические комбинаты выбрасывали тонны ядовитых газов, переносимых через Дунай на красивый город Русе, расположенный на болгарском берегу. Мост Дружбы и единства, построенный в 1954 году и считавшийся престижным предприятием двух коммунистических союзников, превратился в мост ненависти и подозрительности. К 1988 году терпение населения Русе лопнуло. Толпа – женщины с колясками, студенты, пожилые люди – двинулась к зданию