люди были очень разными. Среди них были и особы моего возраста, и почти старики. Некоторые из них поглядывали на меня с опаской, иные смотрели с нескрываемым презрением. Маркиза Перез делала вид, что меня не существует вовсе.

Однако каждый искал повод, чтобы увидеться со мной.

Граф Вэйн оказался превосходным и очень учтивым хозяином — новоприбывшим он представлял меня сразу же, едва те покидали свои экипажи. Стоя во дворе под палящим солнцем и встречая гостей вместе с ним, я в первые часы ощущала себя ужасающе неловко, но очень быстро это чувство прошло, уступив место азарту.

Шутка ли, но я и правда начинала чувствовать себя хозяйкой в этом доме. Каждый косой взгляд, каждая снисходительная усмешка, брошенная вроде бы украдкой, только укрепляли меня в этом чувстве.

Сам же праздничный вечер казался мне почти волшебством. Не желая и не собираясь напоминать себе о том, насколько это недостойно фактически пленной княжны, я вертелась перед зеркалом под восторженные восклицания приехавшей, чтобы помочь мне одеться Сюзанны, слушала радостный гомон, доносящийся со двора, и чувствовала себя такой же счастливой, как в детстве.

Это щекотное, почти забытое ощущение предвкушения кружило голову, заставляло смотреть на саму себя и происходящее в новом свете.

Платье, сшитое для меня, оказалось не просто великолепно — настолько изысканных нарядов я не позволяла себе даже в лучшие годы в Валессе. Вэйн откровенно баловал меня дорогими и почти неуместными излишествами, а я принимала их вместо того, чтобы гордо отказаться и лелеять свою скорбь, и, по всей видимости, не одна я думала об этом.

— Позволите мне говорить с вами откровенно, княжна? Вы знаете, обычно я не склонна это делать, — укладывавшая мои волосы Эльвира встретила мой взгляд в зеркале.

— Будьте так любезны.

Она коротко и совсем невесело усмехнулась и потянулась за очередной шпилькой.

— Вы наверняка заметили, что люди в замке расположены к вам. И наверняка вам любопытно, почему так случилось в столь короткий срок. Мне показалось, что вам будет полезно узнать об этом именно сегодня. Не вертитесь!

Последний почти окрик был бы уместен, если бы она говорила с дочерью, но я не подумала возражать, только мысленно призвала себя быть сдержаннее.

«Именно сегодня» означало, что эта женщина намерена либо выдать мне большой секрет, либо сказать отменную гадость, единственный смысл в которой — испортить мне этот, пусть и чужой праздник.

— Буду признательна, если вы объясните.

Эльвира отозвалась не сразу, закрепляя очередную прядь, а потом посмотрела мне в глаза снова.

— Нам нравится ваша честность. Вы были искренни в своём ожидании худшего. Столь же искренне вы одарили своей благосклонностью графа. Учитывая ваше происхождение и образ жизни, вы должны быть отменной интриганкой, но до сих пор вы были удивительно честны во всём, что делали. Платье, в котором вы будете сегодня, вам под стать, в нём вы выглядите королевой. Насколько я вижу, граф уже сделал всё, чтобы ваши глаза сияли. Больше вам тревожиться не о чем.

Она говорила всё это просто и спокойно. Таким тоном можно было рассказывать разве что о том, как поживают лошади в стойле.

Продолжая колдовать над моей причёской, Эльвира больше не взглянула на меня после того, как умолкла, а я изо всех сил старалась не начать дышать чаще.

Её слова смущали и радовали одновременно, вызывали в душе́ несвойственный мне трепет.

Сделал всё, чтобы мои глаза сияли…

Как ни старалась, я не могла разглядеть в большом зеркале, перед которым сидела, того, о чём говорила Эльвира.

Или же просто видела иное.

В ту ночь, когда Летисия заперлась в своей спальне, а Вэйн подарил мне колье, мы не уснули до рассвета.

Простое платье, сшитое Сильвией, привело его в такой неописуемый восторг, что раздевал меня он долго.

Лёгкая ткань не предполагала нижней рубашки, и Вэйн расстёгивал крючок за крючком, ласкал губами кожу дюйм за дюймом, а я таяла в его руках, сходя с ума от жара его прикосновений, от тяжести золота и камней на шее, а ещё — от обжигающего нетерпения в ожидании момента, когда он, наконец, коснётся меня там, где касаться не должен был.

Крепко зажмурившись, я только резко выдохнула, когда он потянул ткань, стягивая её с моих плеч, и тут же невесомо обвёл сосок кончиками пальцев.

Я не взглянула на него, даже когда Вэйн увлёк меня на себя, заставил развернуться и снова принялся ласкать мою спину, щекотно лизнул под лопаткой.

— Марика, — он позвал едва слышно, и я рассеянно улыбнулась тому, как моё имя звучало в его исполнении.

Мелодично и в то же время чуть резче, чем я привыкла.

— Я хочу кое-что показать тебе, — Вэйн прошептал это прямо мне на ухо, и я послушно распахнула глаза просто потому, что не могла его ослушаться.

Прямо передо мной было зеркало, а в зеркале была я.

Лицо мгновенно обожгло стыдом, — за лежащие в беспорядке, растрёпанные рукой графа волосы, за обнажённую грудь с отвердевшими тёмными сосками. Восхитительной красоты и сказочной цены ожерелье на шее было единственным, что Вэйн оставил на мне.

Он сам в расстёгнутой рубашке остался за моей спиной.

— Видишь?

Он продолжал горячо шептать мне на ухо, а его ладонь скользнула по рёбрам, остановилась так мучительно близко.

— Вижу… что?

Голос всё-таки подвёл, дрогнул, и граф улыбнулся рассеянно и пьяно.

— Это ты настоящая. Княжна Валесса.

Прежде чем я успела спросить, что это значит, Вэйн прижался губами к моей шее, а его ладони, наконец, накрыли мою грудь так уверенно и крепко, что я не нашла в себе мужества смотреть дальше.

Но долго ещё кусала пальцы, чтобы не кричать, когда он привычным жестом развёл мои колени в стороны и заставил забыть обо всём.

В тот миг мои глаза действительно блестели, вот только я сочла этот блеск лихорадочным, родившимся под влиянием момента, чужих слов и открывшегося мне немыслимого зрелища. Едва ли Эльвира говорила об этом.

В сочетании с платьем колье действительно смотрелось великолепно — лишним подтверждением тому стал полный ненависти взгляд маркизы Перез.

Улыбаясь ей так же вежливо, как и прочим гостям, я постаралась перемещаться по парадному залу как можно незаметнее — едва ли среди гостей Второго генерала нашлась бы компания для меня, а оставаться в одиночестве в моём положении было непозволительно.

За тем, чтобы всё было в порядке с угощением, сегодня следили Эльвира и Сильвия. Обрадовавшись сделанным мною духам, как ребёнок, девушка воспользовалась ими на праздник, и когда она в очередной