не пахнет… Нет, там есть парочка любителей устраивать кулачные бои, – но вряд ли это можно назвать занятиями по английскому боксу или французской борьбе.

– Так чем же они там тогда занимаются?

– Я вас сильно удивлю, если скажу, что господа, состоящие в клабе, убивают время, куря опиум, как последние наркоманы?

– Что?!

– Да-да! Это не спортивный клаб, это общество курильщиков опиума… И, увы, среди них довольно много господ офицеров, которые таким вредным для здоровья способом снимают нервное расстройство и напряжение после окопов…

– Погодите! – догадываюсь я. – Вы что – тоже…

– Увы! Чтобы не выделяться от других членов клаба, пришлось делать вид, что я – большой поклонник этой отравы. Даже сейчас я не уверен, что моя голова работает, как надо, и то, что я увидел и услышал, мне не почудилось в опиумном угаре…

– Скажите, что вы узнали, а правда это или плод воображения – установим на месте, – успокаиваю Гиляровского я.

– Тогда вот что мне удалось выяснить: Яков Семёныч не просто так захаживал в «Геркулес».

– В каком смысле?

– Он считал, что в «Геркулесе» есть японские шпионы. А поскольку туда захаживает много наших офицеров, включая штабных, японцам удаётся быть в курсе секретов нашей армии.

– То есть Яков Семёныч думал, что у японцев есть уши среди прислуги «Геркулеса»?

Ни для кого не секрет, что тьма китайцев в нашем тылу работает на японскую разведку. Кто-то из-за денег, кто-то ради принципа, почему-то полагая, что японские захватчики намного лучше русских. Были и те, кого заставили под страхом смерти, обещая «кантами» – отрезать голову и им и членам их семьи.

– Нет, – вздыхает Гиляровский. – Соколово-Струнин предполагал, что предатель прячется среди наших офицеров. Яков Семёныч, при всех его недостатках, всё-таки был патриотом России и хотел разоблачить врага. Но…

– Но его опередили, заодно убив и двух зайцев, когда подставили меня, – заканчиваю я за Гиляровского.

– Японцы называют это тактикой «джиу-джитсу», когда слабый побеждает не с помощью силы, а хитростью.

– Пока что это у них получается неплохо, – сокрушённо произношу я. – Кстати, как вы разузнали про шпиономанию Якова Семёныча?

Гиляровский усмехается.

– На свете не так много людей, которые способны держать язык за зубами, находясь в опиумной курильне… Яков Семёнович точно не относился к их числу.

– Понятно… Шпион тоже мог случайно подслушать его откровения во время наркотического бреда, – предполагаю я.

– У меня такие же мысли на сей счёт… – Гиляровский мнётся.

– Что-то ещё? – спрашиваю я.

– Да. Николай Михалыч, может – ну его! Давайте отложим в сторону частный сыск и обратимся к тем, кто обязан искать вражеских шпионов по долгу службы…

– Намекаете на контрразведку? На Николова?

– Да. Мы с вами, уж не взыщите, всего лишь любители… Здесь нужны те, кто на этом собаку съел.

– Боюсь, пока нам не с чем идти к Николову. Что у нас есть, кроме подозрений? – озадачиваю Гиляровского я.

– Ничего, – соглашается он.

– Тогда давайте накопаем чего-нибудь стоящего и уже потом свяжемся с контрразведкой. А пока продолжим нашу самодеятельность.

Гиляровский покладисто кивает.

– Пусть будет по-вашему, Николай Михалыч.

– Ещё удалось что-нибудь узнать?

– В «Геркулесе» Соколово-Струнина часто видели в компании капитана интендантской службы Кустова. Яков Семёныч почему-то очень ему доверял… Так вот, мне удалось разыскать адресок этого капитана. Он снимает комнату у некоего Астафьева, служащего городского отделения Русско-китайского банка…

– Ого! А как это удалось установить?

– Узнал в «Геркулесе»: на прошлой неделе капитан забыл деньги, один из работников клаба ездил к нему домой. Само собой, мне эта информация тоже досталась далеко не бесплатно…

– Тогда чего сидим?! – вскакиваю я. – Куда ехать?

Глава 15

На этот раз спокойно удрать не выходит. Прямо за дверями палаты подстерегает Соня.

– Николя! Ты куда собрался?! – грозно спрашивает она, уперев руки в боки.

И что прикажете с ней поделать?

– Э… – тяну время, чтобы придумать более-менее правдоподобную отмазку я. – Понимаешь…

– Только прошу – не надо мне лгать! – грустным голосом предупреждает она. – Я слышала ваш разговор.

Соня переводит укоризненный взор на Гиляровского.

– Как же так, Владимир Алексеевич! Вы же сами понимаете: господин Гордеев до сих пор не оправился после контузии, а вы его вовлекаете в вашу авантюру! Ещё и наверняка опасную.

Мало кто на свете может смутить стреляного воробья Гиляровского, но берегине это удаётся. Журналист не выдерживает и прячет глаза.

– Виноват…

Да уж… сам великий журналист-расследователь спасовал перед женским гневом…

Беру огонь на себя.

– Солнце моё! Во-первых, подслушивать за дверями – это неприлично!

Соня краснеет. Надо отметить – ей это идёт.

Не давая ей опомниться, продолжаю:

– Во-вторых, не стоит упрекать Владимира Алексеевича. Если кто-то здесь и виноват, это я. В-третьих…

– В-третьих, я еду с вами, куда бы вы ни собрались! – перебивает девушка.

Упс! Такого расклада мы с Гиляровским точно не ожидали.

– Да, но… – смущённо произношу я.

– Никаких «но»! Я несу ответственность за ваше здоровье, Николай Михайлович! И ещё я знаю: уговаривать вас бесполезно. Вы всё равно будете стоять на своём, начнёте юлить, хитрить и обманывать… А я не хочу, чтобы вы меня обманывали! Это так унизительно!

Она едва не топает ножкой от возмущения.

– Поэтому я выбираю меньшее из зол: отправлюсь вместе с вами и тем самым избавлю вас и меня от унижения.

– Зайка! Сонечка! Ты хорошо подумала?! – делаю страшные глаза я.

– Не надо, Николай… Михалыч! Я тоже могу быть упёртой, как баран! Так что, либо едем все вместе, либо… не едет никто! – стоит как скала Соня.

Гиляровский ухмыляется, пряча улыбку в роскошные усы.

– Что скажете, господин ротмистр? Боюсь, нам придётся принять этот ультиматум!

– А что нам остаётся делать?! – развожу руками я.

Поворачиваюсь к Соне (ух, милая шантажистка!).

– Хорошо, ты отправляешься с нами! Но, пожалуйста, будь осторожной и не лезь на рожон! Кажется, мы с Владимиром Алексеевичем тычем палкой в осиное гнездо…

– С детства обожаю ворошить осиные гнёзда! – преувеличенно бодро заявляет берегиня.

– Тогда вперёд! – провозглашаю я. – Владимир Алексеевич, мы сможем найти экипаж, который разместит всех троих?

– Даже если нет – наймём пару рикшей! – кивает он.

Собственно, так и происходит. Возле госпиталя всегда в изобилии «пасутся» китайцы, зарабатывающие извозом. Конечно, есть некоторый момент неловкости, когда тебя везёт не животное или механизм, а человек, но такова «селява», которая быстро избавляет от предрассудков и сомнений.

Нанимаем двух рикш, которые катят нас к русской части города.

Банковский сотрудник Астафьев живёт в самой обычной на вид бревенчатой деревенской избе с двускатной крышей и резными ставнями окон. Дом со всех сторон окружён высоким палисадом из жердей.

Стоит только подойти к калитке, как возле неё