ни капли не согрело — и, потирая руки, смотрела на гладь озера. Ждала. Размышляла, будет ли Кощей недоволен моим самоуправством? Наверное, я должна была радоваться наказанию Рейнхарта и его мучениям, но не получалось. Он был заложником своего проклятия, и хоть вины его это не умаляло, волей-неволей я сочувствовала бледному бедолаге. И вообще, почему я постоянно беспокоюсь о том, устроит Кощей очередной скандал или нет? Мавка Кривеля наверняка о таком даже не думает. Может, бусы тоже попросить? Да у Кощея в сокровищнице их столько, что он меня под ними похоронить может.

Я не знаю, сколько сидела так одна, когда услышала за спиной хриплое прерывистое дыхание. В страхе обернулась, а там стоял Рейнхарт. Лицо порозовело, мышцы вернулись на место. Даже щёки стали круглыми и мягкими. Пол-лица в крови, камзол блестел от влаги, а глаза сияли, как у сытого кота. Рейнхарт скользнул ко мне, сел на бревно. От него несло железом.

— Благодарю, Василиса, — голос стал густым и тягучим. — Вы всё ещё пахнете соблазнительно, но теперь я хотя бы могу держать себя в руках.

Я никак не ответила, только достала из рукава батистовый платочек с вышитым на нём символичным Винсентом Вегой, над которым я работала скучными вечерами.

— Возьмите. У вас пятнышко на подбородке.

Рейнхарт весело улыбнулся перемазанным ртом и принялся вытираться. Некоторое время мы молчали: я рассматривала веселье русалок, он мял мой несчастный платок. А потом вампир заговорил:

— Он никогда не позволил бы себе такого с другими.

Я повернулась, застигнутая врасплох:

— Что?

— Не выгнал бы из шатра. Ни безумного Джанахара, ни лживую Аканэ, и уж тем более старого Змея, — Рейнхарт усмехнулся, рассматривая руки. Под ногтями темнели тонкие полоски. — А мне досталась показательная порка.

— Вообще-то вы правда мне угрожали, — возразила я.

— Полагаете, если бы Джанахар затащил вас ночью к себе, Кощей бы изгнал его? — с ухмылкой спросил он.

— Конечно! — воскликнула я пылко. — Рассчитываю на это.

— Вы слишком хорошо о нём думаете, — он покачал головой. — Обо всех них.

Я вздохнула, подвинулась чуть ближе. Перед собой я увидела не столетнего вампира, а подростка. Наверное, по меркам демонов он был совсем мальчишкой, и совсем неважно, что ему досталось тело тридцатилетнего феодала.

— Понимаю, сейчас может быть обидно. Но вам нужно просто набраться сил.

— Ради чего?

Я улыбнулась.

— Поверьте, пройдёт каких-то восемь столетий, и никто не вспомнит о ракшасах. А джиннов будут представлять как весёлого синего парня с чубом. Но вампиры… О, о вас будут писать книги, рассказывать истории, а девочки будут мечтать, чтобы их укусили разок-другой.

— Я вовсе не нуждаюсь в ваших сказках, Василиса, — ответил Рейнхарт. — Я не девица, и утешения ваши мне не нужны.

— И не думала вас утешать. Так и будет, вот увидите. Всё, что вам нужно, это набраться терпения и дожить, а для этого желательно не злить ни тигра, ни змею.

Рейнхарт помолчал, расправляя на колене некогда белый платок.

— И что, — наконец спросил он как будто нехотя, — прям все любить будут?

— О да, — кивнула я со всей искренностью. — Только дам один совет. Откажитесь от светящейся кожи. Серьезно. Это плохая идея. Совершенно отвратительная.

— Светящаяся… Звучит как ересь!

— Это она и есть, — похлопала я его по плечу. — Поэтому запомните: никаких блёсток.

От важного разговора о свойствах вампирской кожи нас отвлекли гости. Они наконец вышли из шатра, один за другим, чтобы с удивлением обнаружить вечеринку на берегу озера. Оставив Рейнхарта в темноте под присмотром пары охранников, я поспешила навстречу послам.

— Ну что, гости дорогие, присоединяйтесь к нашему празднику, — предложила я, отодвинув свои обиды. — Познакомьтесь, это Свен, сын нашего Водяного. Готовит отменные коктейли. Он очень советует тот, что на поганках. Сама я не пробовала, но вам может понравиться. Наши прекрасные мавки развлекут вас песнями, а погреться можно у костров.

Подошёл Кощей, и пространство вокруг него будто расширилось, отодвинув шум праздника. Рядом, вровень с ним, ступал Ляньгуан. Змей ходил за ним не как слуга, а как вторая сторона одной мрачной монеты, и с лица его не сходила сонливая полуулыбка. Я не могла избавиться от ощущения, что он всё видит, всё примечает и оценивает, и мне это не нравилось. Это было похоже на то, как будто тебя рассматривают не как человека, а как интересный, но потенциально бракованный экспонат.

— Василиса, — Кощей коротко кивнул, встал рядом, так близко, что касался моей руки рукавом парчёвого кафтана. — Как неожиданно увидеть уличное празднество.

— Стоит считать это похвалой? — спросила я и сознательно не отодвинулась, наблюдая, как ракшаса Вираджан пытается влить коктейль водяного в тигриную пасть.

— Полагаю, это лучшая похвала, которую можно услышать от тёмного царя, — вежливо заметил Ляньгуан. Его тень, длинная, тонкая, ложилась на землю позади нас.

— Уверена, он может лучше, — тут же парировала я. Змей повернулся ко мне, и я выдержала его долгий изучающий взгляд.

— Смеете сомневаться в вашем царе? — спросил он, склонив голову.

— Это моя работа. Проверять истины на прочность, — я улыбнулась, но улыбка моя вполне могла сойти за неловкий оскал.

К нам подошёл морок, замедлился, как будто не зная, имеет ли право обратиться. Я кивнула ему, позволяя говорить.

— Василиса Петровна, у нас мяса припасено маленько. Крольчатина. Изловили, пока оленей упырю искали. Может, зарумянить на огне? Дивное угощение выйдет, — предложил он, с опаской поглядывая на Кощея.

— Отличная идея, Ловыч, — я чудом вспомнила его имя. Это казалось очень важным: продемонстрировать бессмертным выскочками, что мы живём и дружим здесь, за стенами шатра, даже если они воображают себя всесильными. — Я бы не отказалась от шашлыка. А с брусничной добавкой будет ещё вкуснее.

— Спасибо, Василиса Петровна! — просиял Ловыч. — Так я это… Пойду тогда?

Он вопросительно посмотрел на Кощея, но ответила я:

— Конечно. И приберегите мне порцию!

Мир продолжал жить и двигаться, русалки играть свои мелодии, Свен — шутить с ифритом, а я была довольна собой и своими людьми.

— У тебя все при деле, — заметил Кощей с теплотой, которой я не ожидала.

— Я смотрю, Василиса легко занимает всё свободное пространство, — холодно заметил Ляньгуан, пряча руки в просторных рукавах. Его замечание пролилось ледяной водой на угли моего самодовольства. — Удивительный дар.

— Я всего лишь слежу, чтобы всё работало.

— Даже, если воля ваша идет вразрез с волей Кощея?

Я повернулась к Ляньгуану. Он щурился, как уставший кот, и выглядел почти безмятежным. Старый интриган. Кощей не вмешивался — наблюдал. Смотрел то на меня, то на Змея, как будто следил за передачами мяча, и иногда жестом