Неверие само,

А евангелье от Агасфера –

Людям всем письмо.

Можно верить в Бога или в чёрта –

Нужно верить в коммунизм.

Но не так, чтоб сомневаться в чём-то

И смотреть обратно или вниз.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Таково Агасфера евангелье,

Из трёхсот состоящее строк,

А Восток на востоке, но Англии

Почему-то достался Восток.

Получает с Востока Британия

Небывалые барыши,

А Востока земля и предания

Без её барышен хороши.

Ислам – торговая религия,

И прямо с севера пехота

И кавалерия в великие

Ушли Крестовые походы.

Неверных кровью обагриться,

Освобождать Ерусалим

Шагали доблестные рыцари,

Крича: «Неверных разорим!» –

И бедуины деньги грабают –

Гроза купеческих надежд,

А там Аравия, Арабия,

Неджд…

Арабы, арбы, рабы,

Двугорбых верблюдов горбы

Смешались в пустынной тоске

И утонули в песке.

А жёлтое небо там –

Как жёлтого цвета раб.

«На базаре что хочешь продам», –

Говорит арабу араб.

Но ярче тканей Кашемира,

Халифатический Багдад,

Как страж, стоит обитель мира –

Месопотамии Багдад.

А ему подвластные эмиры

Слушают, что скажут подхалимы,

И, чтоб чем себя потешить было,

Удаляются они в харимы[3].

И, ложась на лучшую невольницу,

Обнимают, может, в сотый раз её,

А по Каспию бродила вольница

Тимофеича Степана Разина.

Есть приказы, так приказ «Бей!» –

А потом, на юг летя,

Бороздила море-Каспий

Атаманская ладья.

Удальцы плывут без страха,

Не найдётся их смелей.

И разбито войско шаха

На Персидской на земле…

Нeверна судьба, наверно…

Что же делать, как же быть?

Азиатскую царевну

Надо в Волге утопить.

Это есть решенье штаба

Удалого казака,

Ибо Волга по масштабу

Азиатская река.

А в Москве глазами Азий

Смотрит рассвет.

И казнён великий Разин

В алексеевской Москве.

Он казнён, но он не выдал,

Он не выдал ни черта.

Лишь дьячок смотрел да видел,

А потом псалмы читал.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Азия давным-давно возникла,

Самая из всех земель Земли большая,

И косматой полосатой шкурой тигра

Распласталась на Восточном полушарье.

Тигр огромный, как крокодил,

Погружённый в тростник зелёный,

Ревел, подпрыгивал и подходил,

Полосатый и разъярённый.

В правой Яприм держал нож,

В левой револьвер из железа.

Револьвер совал тигру под нос,

А ножом тигра резал.

Тигр ревел,

Но не кусался зверь злючий,

Ибо знал, что револьвер

Существует на всякий случай.

А известно с давнишних пор,

Всякий враг существо умнейшее.

Тигр был враг и из двух зол

Выбирал наименьшее.

Улепётывая от Яприма,

Тигр вдаль полз,

И проходили мимо

Все деревья от пальм до берёз…

Вдруг очнулся Яприм и

Сообщил Агасферу он:

Надо путь держать напрямик

Во страну чужедальних сторон.

Taм шакальи стаи

Бросаются на падаль,

И в снежной пене зарастают

На Гималаях водопады.

Там Ганг – священная река,

А в ней не мелко.

Индус приходит на её берега,

Как мусульманин в Мекку.

По ней покойники плывут,

По ней покойники плывут,

По ней покойники плывут,

Плывут, плывут покойники.

Вода там чёрная, как гроб,

Который десять лет в земле,

И всевозможностью углов

Ложатся тени на земле.

Они, как девушки лежат,

В дремоте утренней тоня,

И их невинности лишат

Огнём лучей дневного дня.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Атаман казак Ермак

Вовсе не дурак.

В этом мире всяк бандит,

Но кто пьянее – победит.

«Но кто пьянее – вот вопрос, –

Думал так Ермак. –

Даже небо пьяно в лоск,

А под небом мрак».

Хан Кучум хлебал вино

Возле Иртыша.

На него разбойники пошли войной,

Жизнями не дорожа.

Ермак был атаман

У этих молодцов,

А есаулом был Иван,

По прозвищу Кольцо.

Потом Кучум бежал на юг, на север,

А дальше – на восток.

Бежал Кучум и твёрдо верил –

Всему настанет срок.

Казаки песни пели

Про радости, про беды.

Ермак не пел. Он всех пьянее.

Он опьянён победой.

Под Амур

Плыл Хабаров – молодой казак,

Потому

У него горел огонь в глазах.

А в Сибири судят победителя

Воеводы.

Kазака Хабарова они обидели,

И он канул, воя, в воду.

Потом громадою хибарок

Вознёсся у реки.

Хабарок

Любили казаки.

И не забыли

Покорители Сибири.

В огромный край тайги

Купцы стекались, ибо

Затраченные пятаки

Огромную давали прибыль.

На Енисее и на Лене

Глушило водку населенье.

А в Петропавловске-Камчатском

И от селенья до селенья

Через тайгу и тундру мчат, как

Собаки, там олени.

Бегут. Бегут. Бегут. Олешки

Подобны камчадалам.

Твоей судьбы орёл и решка

Обращены в просторы далей.

Там не пробраться пешеходу

Зимой по снегу жёсткому,

А если вам гулять охота,

Гуляйте по морю Охотскому.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

– Что сказал Прометей про метель? –

Агасфер у Яприма спросил.

Ничего