так, словно его попытка провалилась, Мэрдок хмурился, Мэри о чем-то сосредоточено размышляла, герцогиня открыто смеялась.

— Первое, ты почти нарушил запрет воздействовать на живой организм, — пояснила мисс Ильяна.

— Но я затронул только ткань, — не согласился Отес. — Эффективнее всего было бы разогнать частицы, будь у вас запонка, кольцо или часы, и обжечь кожу...

— И металл бы застопорило, — покачал головой Виттерн. — В итоге он сработал бы как якорь, удерживая руку на месте. Твое счастье, что маги не носят металла, и ты сжал частицы, воздействуя на ткань, — резюмировал магистр. — Но незачет тебе не поэтому, а потому, что ты построил защиту на случайности. Рука могла дернуться совсем в другом направлении.

Отес чуть покраснел и кивнул, возвращаясь на место.

— Кто-то еще? — спросил магистр Манок, держа в руках новую сферу. — Или перейдем к экзамену?

— Милорд, — я поднялась, глядя в прищуренные глаза учителя, тот взмахнул рукой. Смех Дженнет смолк.

Использованный метатель сменился заряженным, я встала напротив показавшегося слишком широким дула. Сердце забилось, но я заставила себя смотреть. Мы в учебном классе, а не в переулке у портовых складов.

Щелчок. Тихий и почти оглушающий. Краткий полет прозрачной сферы. Дыхание сорвалось с губ и ускорилось, перерастая в порыв. Усилить его во второй раз оказалось легче первого, разогнать до ветра, что ломает деревья во время гроз и бурь, гуляющих по берегам Зимнего моря...

Вот только результат отличался. Сфера разлетелась. Зеленые песчинки вместо того, чтобы осесть на магистре и перекрасить мужчину в тошнотворный болотный цвет, зависли в воздухе и тут же осели на пол в шаге от учителя.

— Ну, даешь… — начал Оли, но схлопотал удар в бок от Мэрдока и замолк.

— Интересно, — прокомментировала молчаливая Мэри.

— Принято, — усмехнулся милорд Виттерн, и Оли заулыбался. — Выбирай противника.

Я растерянно перевела взгляд на сокурсников. Честно говоря, ожидала не этого, а вопросов, возможно, обсуждения ошибок, чего-то в духе «ваша защита построена на знании, что выстрел произведен, а что вы будете делать, если заряд выпустят в спину?» И мне пришлось бы согласиться с этим, но…

— На ком будешь экспериментировать? — Магистр улыбался, вернее, даже усмехался, хотя с его изуродованным лицом толком не поймешь.

Я переводила взгляд с одного лица на другое — с хмурого Отеса на веселого Оли, с Мэрдока, от спокойствия которого захватывало дух, на высокомерную герцогиню. Дженнет… как заманчиво было бы выбрать ее и бросить в лицо осколки света. Клянусь девами, она поняла это по моему взгляду. Очень заманчиво. И очень недальновидно: нельзя позволить эмоциям взять верх над разумом. Я знала, кого надо выбрать.

— Я выбрала, милорд.

— Отлично. Поведай нам, кто этот счастливчик.

— Вы, милорд.

— Прости?

— Вы сказали, что я могу выбрать любого противника. Я выбрала. Вас.

— Подхалимка, — скривилась Дженнет и тихо добавила. — Чего еще ждать от змеиного рода[1]… — наткнулась на яростный взгляд Мэрдока и замолчала.

Что ж, я этого не забуду, мы, из змеиного рода, такие злопамятные!

— Иви на мелочи не разменивается, — заметил Вьер, и они с Тарой рассмеялись.

— Время на подготовку уже пошло, — невозмутимо сказал милорд Виттерн. — У вас, Вьер Гилон, осталось пятнадцать минут.

— У меня? Почему у меня?

— Потому что вы идете первым и, предваряя очередное ваше «почему»… — учитель поднял руку. — Вы слишком веселитесь, следовательно, все знаете и во всем уверены. Вы, Альвон Трид, вторая, посмотрим, так же ли вы находчивы на деле, как и на словах.

Коррин и Оли переглянулись, Мерьем стала что-то капризно выговаривать. Отес листал книгу. Мэри показала мне большой палец.

— А ну-ка тихо! — скомандовал милорд Манок, раскладывая на столе метатели.

— Мисс Кэррок, — обратился милорд Йен к магессе, — зарядите метатель для леди Астер у меня за спиной. Будем честными до конца. — Мисс Ильяна невозмутимо зарядила оружие… почти невозмутимо. Ее выдал взгляд, брошенный на Виттерна, быстрый и полный беспокойства. — И отдайте Ивидель, — она протянула мне рукоять. — Берите, Астер, берите. Вас мы отложим на потом. Не возражаете? — Я замотала головой. — Не дай Девы, отправите меня к целителям. Предпочитаю болеть с чистой совестью, а не гадать, что там придумал Отес.

Упомянутый ученик поднял голову от книги и попытался улыбнуться. Неудачно, парень сам это понял и стал яростно листать страницы. В глазах была паника. Что же он там придумал с зарядом?

— Садитесь, Астер, — разрешил учитель, переводя взгляд с одного ученика на другого. Мало кто мог смотреть на его изуродованное лицо без смущения, может только герцогиня, высокомерная и надменная, или очень старающаяся казаться такой.

За оставшееся время Вьер так ничего и не придумал. Я поняла это по тому, как обреченно он выходил, как трагически замер напротив магистра. Зеленая жижа в метателе булькнула, жизнерадостно поприветствовав своего создателя. Ан, нет, защиту он все-таки разработал, надел капюшон за миг до того, как клякса приземлилась ему на голову и с нежностью обняла чело создателя.

— Пересдача через три дня, — порадовал ученика магистр Манок, трагично черкая в ведомости. Парень ответил не менее трагичным кивком. Жижа покаянно вздохнула, и сидевшие за первыми столами зажали носы.

Дженнет выходила, лучась уверенностью Ее настрой стал понятен, когда россыпь малых зимних[2] жемчужин из заряда окружила ее ровным полукругом.

— Хорошо. Для предложения руки и сердца, — скривился магистр Виттерн.

— Родовая магия, — процедила мисс Ильяна, и герцогиня улыбнулась.

Да, все мы разные, и простолюдины, и родовитые дворяне, да что там, даже князья. У каждого свои особенности вроде формы носа, разреза глаз и цвета волос. Прадед нынешнего правителя очень любил работать с металлами, и они охотно отвечали ему взаимностью. Мой дед играл с огнем и холодом, в юности спалил конюшню, заморозил две деревни и завалил штрек вместе с рабочими. И теперь, когда я злюсь, частицы веществ начинают ускоряться, а когда успокаиваюсь, наоборот, замедляются. Не сказать, что редкий дар, в отличие от того, что передается по герцогской ветви Тридов. Они любят драгоценности, и те отвечают им взаимностью. Как-то раз папенька назвал блестящий[3] род ювелирами-ремесленниками. А маменька зашипела на него, потому что, следуя логике графа Астера, князей Аэры можно именовать кузнецами и ковалями.

— Запрета на родовую магию не было, — возразила