я уловила размытое движение сбоку, и давившая на плечи тяжесть исчезла.

— Я видел графа Астера. — услышала голос Жоэла и развернулась.

За старым гвардейцем стоял рыжий рыцарь и прижимал широкий нож к горлу мужчины.

— Цела? — спросил Жоэл.

— Я… да… кажется.

— Думал, он ей нож к спине приставил, — проговорил рыжий, заставляя гвардейца отступить.

— Ты не суди обо всех по себе, — излишне добродушно ответил старик.

— А ты бы думал, прежде чем называться. А то так можно без головы остаться, — попенял рыцарь. — Крис, помнишь графа Астера? — Ббарон не ответил. — Астеры, как и Оуэны, поставщики первого советника. И этот не чета графу, — парень мотнул кудрявой головой и скомандовал пленнику. — Шаг в сторону.

— Ребята, а давайте договоримся… — начал гвардеец.

— С серыми поговоришь, — процедил Крис. — Они любят разговорчивых, — и, повернувшись ко мне, отрывисто спросил. — Что случилось?

На улице послышались крики, какая-то женщина заплакала, народ собирался у опрокинутой кареты.

— Малышка, — услышала я вкрадчивый голос, и зимний холод, забравшийся под жакет, ледяными пальцами коснулся позвоночника. На минуту, на одну минуту я забыла о толстяке. Но он не забыл обо мне.

Я повернула голову, и все перестало иметь значение. И бегущие вниз по улице люди, и гвардеец, которому Жоэл заламывал руку, и пробирающий без куртки холод. Все, кроме горячих пальцев Криса и направленного прямо в лицо дула.

Второй метатель толстяка — второй заряд.

Две секунды, и нас с Оуэном обсыплет «сухим огнем». Кристаллы воспламенят все, чего коснутся, все — и камень, и железо, и плоть. Я вспомнила катающегося по земле сквайра и его крики. В голове билась одна мысль — только не это.

Руки Криса сжались, я почувствовала рывок, и в следующий момент уже покатилась по земле, загребая грязный снег, вскрикнула, подняла голову, ища глазами парня с метателем и стоящего почти напротив него рыцаря.

Толстый палец коснулся курка.

Девы, только не он! Я не хотела… не могла видеть его смерть. И не могла не смотреть.

Кольчуга, длинный, подбитый мехом плащ, черные высокие сапоги, шпага у пояса, нож, метатель в кожаном креплении на бедре, овальная бляха патрульного у горла, короткие темно-русые волосы, на которые с бездонного серого неба падали снежинки. Крис успел отбросить меня, но не успел уйти с линии прицела сам, остался стоять вполоборота к переулку.

Все, что у него осталось — это две секунды. Два удара сердца.

Боек ударил по капсюлю…

Сухой огонь, так похожий на песок, легкий и подвижный. Даже если я выпущу навстречу веер изменений, каждую крупинку перехватить не получится.

Энергия выстрела меняет магическое стекло, превращая его в хрупкую яичную скорлупу, тогда как сферой «до» можно жонглировать. Ломкий, словно снежинка, шарик рассыплется, едва соприкоснувшись с препятствием. Или это не так? Так, но... Энергия — это ведь тоже препятствие, вернее, из него можно создать препятствие.

Теплое дыхание сорвалось с губ облачком пара.

Бесшумная сфера отправилась в свой последний полет…

Я даже не стала поднимать руку, так и осталась стоять на четвереньках, в неудобной позе — на привычные жесты не было времени. Не было мыслей о неудаче. Был миг и зерна изменений, которые я бросила, не целясь.

Если нельзя воздействовать на оружие, нельзя воздействовать на заряд, нельзя — на держащую его руку, то что остается? Остается цель и мир вокруг. Воздух, который движется, стоит нам только вдохнуть или выдохнуть. Ничего не возникает из ничего, и это движение можно изменить, почерпнуть силу и…

Крис инстинктивно пригнулся, поднимая руку в неосознанном жесте защиты.

Волосы качнулись от ледяного дуновения. Ветер тоже нельзя поймать в сети. Я вложила в его усиление все — страх, неуверенность, обиду, все, до чего смогла дотянуться, все, что могла найти.

А нашла я много. Порыв ветра едва не опрокинул Жоэла и гвардейца, взметнул плащ Криса и… заставил легкую магическую сферу лопнуть, не долетев до цели. Воздух — это тоже прикосновение, это препятствие, сиюминутное и непостоянное.

Крупинки «сухого огня» освободились и последовали за ветром. Словно я сдула песок с ладошки.

Протестующе закричал рыжий. А потом все звуки заглушил визг. «Сухой огонь», что я отбросила ветром назад, вернулся к отправителю, осел на куртке толстого, на его лице, руках и даже черных носках. Толстяк вспыхнул мгновенно, как пропитанный керосином фитиль.

Метатели упали на снег. Пылающая фигура завертелась на месте, беспорядочно махая руками, рассыпая вокруг сверкающие искры. В голове гудело, и сквозь этот оглушающий звук пробивался непрекращающийся вибрирующий визг толстяка. А еще ругательства Жоэла. Я качнулась и с трудом поднялась, не отрывая взгляда от пылающей фигуры.

— Девы милосердные, — прокричал кто-то из прохожих за спиной. — Вызывайте целителей! Да помогите же ему…

Толстяк налетел на стену, ударился об нее, едва не упал, отступил на два шага и ударился снова.

— Астер, — рявкнули над ухом, и я вздрогнула. — Астер, — повторил Оуэн, схватил меня за подбородок и заставил посмотреть в синие глаза. Раньше никто не позволял себе со мной таких вольностей, таких наглых жестов, таких… интимных… — Туши огонь! Немедленно!

— Что? — заморгала я. Дородная дама в светлом пальто, стоявшая в десяти локтях ниже по улице, прижала руку ко рту.

— Прекрати это, — приказал он. — Сумела начать, сумей и закончить.

Я снова перевела взгляд на мечущегося толстяка, его визг стал выше и утратил всякое сходство с человеческим голосом.

— Ведь он… — растерянно пробормотала я.

Факел из человека снова ударился о стену и на этот раз упал навзничь. Огонь продолжал гореть, он будет гореть, пока есть чему, пока… Жоэл подхватил у ближайшей задней двери ведро с помоями и вылил на толстяка. Пламя с шипением погасло. А вот если кристаллы «сухого огня» обработать не «солью земли», а «водным светом», это не помогло бы. Бывает пламя, которое горит и под водой.

Толстяк издал тонкий звук, похожий на кваканье, и затих. Пахло горелой шерстью и шкварками.

— Какого… — Крис сцепил зубы и отпустил мое лицо. — Какого демона ты творишь, Астер?

— Хоть предупреждайте, графиня, — скривился рыжий. — Из-за ваших выкрутасов самозваного графа упустил.

Я огляделась — седовласого гвардейца нигде не было.

— Но… я не хотела… думала, что… — я никак не могла подобрать слов, никак не могла понять, почему