class="p1">Инь Ян так и продолжил прижимать меня к дивану и нависать сверху, внимательно слушая каждое слово. На ум вдруг пришло сравнение со злым псом, который может броситься и покусать в любой момент. Интересно, а президенты кусаются? Ой, что-то я сомневаюсь.

– На этом страшная часть закончилась, – мило улыбнулась я. – Охранником, который пришел нас кормить, был человек, от которого шли необычные эмоции. Он, конечно, старался быть жестоким и преступным, но меня не обмануть. И тогда я поняла: он – коп под прикрытием. Дело в том, что, чтобы посадить преступников, их надо схватить с поличным, а состав преступления пока был не особо впечатляющим. Максимум – похищение, и то, знаешь… Этих девочек никто не будет искать, и их очень легко запугать, чтобы они молчали и не вздумали давать показания. Таким образом, копу нужно было довести все до того момента, когда девушек действительно продадут. Как только преступники взяли бы деньги, их можно было бы арестовать за работорговлю. Дядюшка, а ты можешь встать?

– Уже встал, – серьезно ответил самый пошлый призрак, которого я когда-либо видела. – Не отвлекайся, лежи и рассказывай. Поторопись, у меня терпение заканчивается.

Я шумно втянула воздух, уставившись в пару черных глаз, которые находились сантиметрах в пятнадцати от меня, и не стала препираться, послушно продолжив рассказ.

– Прошло уже больше восьми часов, как у меня мобильник забрали. Я знала, что Алина скоро будет звонить, так что дальше прохлаждаться было нельзя. Нужно было действовать, но я не знала, с чего начать. Пока размышляла, приехали члены картеля. Очень много машин и пара грузовиков. Нас вывели и, пока сажали в один грузовик, в другой стали складывать пластиковые бочки с сырным соусом.

Инь Ян нахмурился, задумчиво потер пальцем мой подбородок, коснувшись уголков губ, а его глаза сияли холодным светом. Он уже понял, что это было.

– Наркотики, – произнес призрак.

От его прикосновений я чувствовала легкую дрожь и мягкий жар, но отстраняться было некуда, поэтому могла только смущенно отвернуться и отвести взгляд в сторону. Глядя на весело потрескивающее пламя в бочке, я не заметила тонкую улыбку, появившуюся на призрачных губах. Взору духа открылся вид на тонкую шею и быстро пьющуюся под кожей жилку. Никогда не умела прятать собственные эмоции.

– Верно, – ответила, рвано вдохнув. Где его призрачная заморозка, когда она так нужна? Я же сейчас загорюсь! – Наркотики осложнили дело. Теперь, помимо прочего копу нужно было вызвать ОБН, чтобы они договорились действовать сообща с группой захвата, а это время, которого… не было у меня.

– Что ты сделала? – наклонившись чуть ниже, шепнул призрак. Мне кажется, или ему уже не до картелей, а? Или это мне не до них? Тц, опять запуталась. Но знаю точно, что если повернусь сейчас, то наши губы определенно встретятся. Интересно, а он везде такой холодный?

– Ну, понимаешь, люди идут в преступники, когда жизнь их обидела слишком сильно. Я не смогла придумать ничего умнее, чем обратиться к этой части подавленных эмоций, и вытащить их наружу. Пока коп ходил «отлить», а по факту – связаться со своим отделом, я все сделала. Так что, когда он вернулся, то обнаружил, что в одной фуре рыдает два десятка девиц, а во второй три десятка преступников.

– А девиц-то за что? – мягко вздохнул призрак, любовно приглаживая пальцем непокорный розовый завиток у виска.

– Так уж действует мой дар, – неловко улыбнулась я. – Если честно, не особо хорошо им управляю. Могу воздействовать либо на кого-то одного, либо на всех сразу. При таком скоплении народу проще было заставить разрыдаться всех вокруг, чем одних только мужчин. Нам всем было очень грустно, обидно и одиноко.

– Понимаю, – снова вздохнул президент, как будто ему сейчас тоже было грустно, обидно и одиноко, а я все внимания не обращала. – А что потом было?

– Потом преступники перебрались к нам в фургон, мы все обнялись и заплакали еще сильнее, жалуясь, кто на что. Каждому было о чем погрустить. Через час прибыла куча полицейских машин, и выбежали люди с автоматами. К тому моменту только коп остался в своем уме, но и он был изрядно напуган. Парень то и дело бегал в сарай, чтобы принести нам водички. Очень добрый мужчина оказался.

Я тоже вздохнула, вспоминая бледное лицо перепуганного копа, который никак понять не мог, почему все вдруг заплакали. А главное – никто ему так и не смог внятно объяснить, по какому поводу траур! Но он был молодцом и стоически со всем справился.

– Представляешь, мы рыдали целый час так сильно, что под конец могли только икать и тихо подвывать. Группа захвата минут десять стояла над нами с растерянными лицами. А уж когда бандиты и несколько девочек и их потянули в фургон обниматься и плакать, тому копу пришлось вызывать еще одну группу подкрепления, потому что эта уже была вся в соплях и плакала. Бандиты на месте чистосердечно во всем признались, рассказали обо всех проданных девушках, о своих хозяевах, о связях с правительством, о наркоте и даже побитом в седьмом классе ботанике в очках. Ни одна церковь не слышала столько исповедей, как копы в тот день, хах. Девочки тоже поспешили покаяться копам во всем: кто в воровстве, как в гордыне, а кто-то даже слезно рассказал, как совратил учителя богословия. В общем, как ты уже понял, я плохо управляюсь с этой силой. Если начала транслировать какую-то эмоцию окружающим, то остановиться очень сложно.

– Да я сам сейчас разрыдаюсь, – мрачно ответил Инь Ян, недовольный тем, что на него никто не смотрит. – Раз все так усердно каялись, то и ты тоже?

– А как же! – тут же подтвердила я за что получила заинтересованный взгляд парня. Пришлось сознаваться: – Когда мне было тринадцать, врач сказал пропить курс витаминов. А я не пропила. Соврала сестре, а коробку выкинула возле школы.

– Какое… жуткое преступление, – с трудом удерживая каменное выражение лица, но не в силах сдержать подрагивание плеч, дрожащим голосом ответил тридцатилетний президент.

– А ты чего ждал? Что я признаюсь в пиратстве, работорговле и терроризме? – весело хмыкнула я. – В общем, мексиканцы перестали рыдать только после того, как я наплакалась и уснула в глубине фургона. Потом заплаканные полицейские повязали сопливых преступников, сложили в машины спящих девушек и отвезли всех нас