крутить в голове всевозможные варианты проблем, которые могли возникнуть.

Тимур заглядывает в комнату.

— Ты не предупредил охранника, что не приедешь?

— Ага, — включает свет. — Извини, — морщится вместе со мной от яркого света. — Я сейчас документы найду и выключу.

— Что произошло? Что-то с лошадьми?

— Ничего страшного, не бери в голову. Я через час вернусь.

— Я с тобой!

— Роз! Там Егорка злючий как собака. Не нужно тебе на это смотреть. Я быстро, — подмигивает мне и набрасывает олимпийку на плечи.

— Нет, я с тобой!

Глава 23

Не то, что бы я не рад лишний раз побыть с ней рядом. Но делать ее свидетелем истерики Егора мне бы совсем не хотелось. Мои доводы по поводу того, что я быстро вернусь, что ее одежда еще не высохла и, что ей не мешало бы как следует выспаться, на Розу особо не подействовали. С обиженным лицом она пошла на кухню, достала из ящика здоровенный нож для разделки мяса, взвесила в руке небольшую сковороду, тут же поставила ее на место и, повертев головой, остановила взгляд на скалке, которою и прихватила в комплект к ножу.

— Нет, так не пойдет, — пытаюсь вытянуть из ее руки тесак. — Это квартира моей невестки, она может заявиться сюда в любой момент. Похавать мне привезет или решит навести порядок, — немалого труда мне стоит разжать ее тонкие пальцы.

Кто знает, что Ульке может присниться. Она вечно переживает, что я голодаю, недоедаю и вообще окочурился под десятисантиметровым слоем пыли и грязи. Мне кажется в том, что я вымахал под два метра, виновата именно Улька. Она вечно закармливает меня как бычка на убой.

— Не будем делать вдовцом и отцом одиночкой Егорку. Ты же прирежешь или пристукнешь ее ненароком, — с силой вырываю из ее руки скалку следом за ножом. Капец, она сильная.

— Ты все у меня забрал! — выкрикивает обиженно. — А если он придет сюда. У меня же ничего нет!

— Не придет, Роз. Откуда ему знать, что ты здесь.

— Он меня ищет. Я своими глазами видела его сегодня на конюшне. А если Паво здесь, то рано или поздно он меня найдет, — ее губы дрожат, голос срывается. — Мне нужно было уехать, а из-за тебя я не смогла этого сделать! — припечатывает кулачком мне в грудь. — Я не останусь здесь одна. Ты кажется собирался меня охранять, вот и охраняй! Утром я свяжусь с братом, и он поможет мне уехать. А сейчас я здесь одна не останусь! Или дай мне хоть что-нибудь для самообороны!

— Роз! Не плачь, — обнимаю ее тонкие плечи и притягиваю к себе. — Хочешь ехать со мной, поехали.

Роза кутается в мою толстовку. Влажные волосы заплела в тугую косу и спрятала под кофтой. Она выглядит такой юной. Совсем девочка, лет шестнадцать, и то дашь с натяжкой сейчас. Может, все дело в ее миниатюрности? А может, все же следует выяснить, сколько ей лет на самом деле. Хотя она говорила, что окончила школу в этом году и собиралась поступать в университет. Шестнадцать точно есть. Но хотелось бы все-таки, чтобы она была постарше. Взгляд затравленный, как у зверька, дергается от каждого шороха. Она далеко не трусиха. Но запугана жутко. Все-таки она девушка. Маленькая, беззащитная девушка. А тут еще этот маньяк рыщет вокруг до около. Представляю ее в его лапах, в венах моментально закипает кровь. Боюсь даже представить себе, что ей пришлось пережить рядом с ним. Не от хорошей жизни она сбежала без оглядки в никуда.

Заезжаем на территорию комплекса, вокруг тишина. И чего он орал, как потерпевший? Вокруг никого нет, машина Егора одиноко стоит на парковке. Ворота нам открыл дядька Венька, в клетчатых пижамных штанах и олимпийке. Вероятно, Егорка вытянул сторожа прямо из постели, он живет здесь неподалеку, буквально в двух минутах ходьбы. Сторож с тоской во взгляде проводил свой бывший автомобиль и поплелся следом за нами.

— Пойдем, послушаем этого крикуна, — киваю на дверь.

— Я в машине посижу.

— Точно?

— Да… я подожду тебя в машине, иди.

Дядька Венька подходит ко мне, кривовато улыбается.

— А говорил, что ездить не будешь. Не машина, а мечта, разве можно перед ней устоять.

— И не говори, мощная тачка. Что случилось то, дядь Вень?

Дядька Венька машет рукой.

— Ты чего не предупредил меня, Тим Саныч, что сегодня тебя подменить нужно, — с любопытством заглядывает в машину, щурит единственный зрячий глаз, пытаясь рассмотреть Розу.

Загораживаю ему обзор. Любопытный какой.

— А толку? Ты все равно спишь на работе.

— Обижаешь, Тим Саныч. Я только на той неделе спал, уставал просто. Ну ка… и в день, и в ночь дежурить. Я же не железный. Егор Саныч все записи сейчас просматривает. Так что походу, я свое отработал уже. Погонит меня теперь… Увидит того воришку и погонит.

— Не очкуй! Лошадь то на месте.

— Все равно погонит. Сегодня пацанята чуть не поубивались здесь. Никитка ногу сломал. Открытый перелом.

— Каталов, что ли?

— Каталов, Каталов… И Толик Лазорин, тоже травму получил. Скорые уехали с полчаса назад. Тут такое было! Такое было! — качает головой.

— Не переживай! — хлопаю его по плечу. — Сегодня моя смена, мне и огребать от начальства. Ты здесь ни при чем. Не волнуйся.

Егорка, как обычно, с кислой миной пялится в монитор компа.

— И чего было так орать? — плюхаюсь в кресло напротив него. — Все живы, никто не умер. Ограждение починим. Ногу Никитосу полечим, башку Толику тоже.

— Тебе башку полечить нужно, бестолочь! А если бы они погибли?

Он как обычно все преувеличивает и драматизирует.

— Кого они взяли?

— А ты догадайся!

— Ну Локки, это понятно, как без него… А второй?

— Урус твой! Погляди! Погляди, — подзывает меня к монитору. — Какие-то пятнадцать-двадцать сантиметров и был бы у нас несчастный случай с летальным исходом. — Повторно перематывает момент где передние копыта Уруса приземляются прямо около головы сброшенного на землю пацана. — Часа через четыре, — бросает взгляд на запястье. — К нам нагрянет прокуратура, а за ней только ленивый не попытается урвать кусок. Будь уверен здесь будет даже налоговая, — говорит совершенно спокойно. И его спокойствие меня настораживает.

— Причем здесь налоговая?

— Оооо, это еще не самое страшное. Нас посетят все контролирующие и проверяющие органы.

— Ты преувеличиваешь!

— Да! Преувеличиваю! Ты так думаешь? — лицо Егора багровеет. — Здесь три часа назад, чуть не погибли дети. Когда ты станешь серьезнее? Когда тебе дойдет, что любая халатность и безответственность влечёт за собой последствия. Их не должно было здесь быть! Два