простонародье «подсос». Это ведь карбюраторная машина.

Неужели ему нужно объяснять такие элементарные вещи? Тимур по-прежнему пялится на меня удивленно.

— Нажми пару раз на педаль газа и вытягивай. — Нащупывает регулятор, качает педаль газа. — Заводи!

Машина ревет и подергивается.

— Засовывай его потихоньку обратно. Засовывай говорю!! Куда столько оборотов!? Полторы тысячи, оптимально будет.

Мотор начинает работать тише.

— Как часы, — произношу я. Двигатель и правда работает отлично. Тимур трогается с места. — Куда? — шлепаю его по коленке. — А прогреть?

— Так лето же?

— Ну и что, что лето! Масло еще не поднялось из поддона, все трущиеся детали работают на сухую. Будешь так делать и двигателю придет хана. А оно тебе надо?

— Не надо, — ошарашенно бормочет Тимур и смотрит на меня все теми же глазами по пятьсот рублей.

— Вот теперь можешь трогаться с места.

Удивительно, как быстро у меня меняется настроение. Минут двадцать назад я была в жуткой панике, и меня колотил озноб. Сейчас я чувствую себя отлично. Мы катим по дороге. Я опускаю вниз стекло при помощи ручки-крутилки. Ветер залетает в салон, играет моими растрёпанными волосами. Мотор машины ревет. Мы едем быстро, обгоняем автобус, потом какую-то старую иномарку. Вероятно, водитель иномарки остается категорически недоволен тем, что его обогнал столь древний автомобиль. Поэтому между ним и Тимуром начинаются гонки. Хорошо, что на дороге почти нет машин.

— А почему он так смотрел на тебя? — пытаюсь перекричать рев мотора.

Тимур тоже открыл свое окно, и мы летим сейчас сто тридцать километров в час. На этой машине эта скорость кажется запредельной. Мои волосы летают по салону, залетают мне в рот и Тимуру тоже. Я собираю пряди и пытаюсь скрутить их в жгут, но мне нечем их завязать. Тимур шарит в заднем кармане и подает мне резинку. Мою резинку…

— Ты о ком? Кто смотрел?

— Ну… тот мужик, который стоял около ворот, когда мы выезжали. У него был такое удивленное лицо.

— Это Егор. Он…, - запинается слегка, — мой брат. И я, наверное, его очень удивил!

— Да? А чем?

— Не знаю, — пожимает плечами он и улыбается. — У тебя есть права?

— У меня есть только обязанности, — посмеиваюсь я.

— Водить умеешь?

— Конечно!

— Хочешь прокатиться?

— А можно?

— Только с трассы сверну.

Тимур сворачивает на проселочную дорогу, а затем и вовсе ныряет в поле. Это луговина, ничего культурного на нем не растет.

— Мы не застрянем?

— Не знаю, — пожимает плечами. — Но здесь мы точно никому не навредим. Давай меняться, — выходит из машины. Я перебираюсь за руль.

По полю сильно не разгонишься, но я давно не чувствовала такой свободы как сейчас. Мне хочется взлететь, но мягкое травяное покрытие не позволяет мне этого сделать.

— Да ты, Шумахер!! — комментирует Тимур мой разворот, вцепившись в ручку над дверью. — Где ты научилааааась так водить? — еще один поворот.

— На улице! На машине я ездила только несколько раз. Но зато много раз ездила на мотороллере.

— На чем?

— На такой трехколесной штуке. Что-то вроде скутера, а позади кузовок.

— Твою мать, Роза!! Там кажется обрыв, тормози!!!

Я совершаю еще один резкий разворот и торможу машину. Глушу… Наверное, если посмотреть на поле с высоты птичьего полета, то трава на нем примята всевозможными петлями и кругами.

— Фух… — выдыхаю. — Спасибо!

— Всегда пожалуйста, — бормочет Тимур и открывает дверь. — Обращайся. — Будто на ватных ногах идет в сторону обрыва. Следую за ним. Тимур смотрит вниз. Здесь нет никакого ограждения. Слегка пологий склон, а потом резкий обрыв. Внизу вдалеке, совершая несколько изгибов, змеей ползет быстрая река. — Красиво здесь, — говорит он. — Нужно выгулять сюда лошадей, никогда здесь не был.

Я впервые за последние пару недель полной грудью вдыхаю воздух. Это бесподобное ощущение свободы, которое я уже успела позабыть. До сегодняшнего утра я чувствовала себя заложницей, а сейчас почему-то свободной.

— Тимур! — трогаю его руку. — Можно я еще немного прокачусь по проселочной дороге. На трассу выезжать не буду, обещаю.

— Давай постоим пять минут. Мне нужно немного прийти в себя. Я думал ты дёрнешься пару раз, проползешь метров триста и дело с концом. Меня что-то малость укачало, — говорит вращая глазами. — Тебя нет?

— Нет! Я отлично себя чувствую.

Мы стоим над обрывом, между нами расстояние с метр. Тимур косит время от времени на меня взгляд. Чувствую, что хочет о чем-то спросить, но не решается. Я тоже молчу. Но контролировать улыбку не получается, губы нет-нет, да дергаются и щеки болят от напряжения.

— Ну все, приехали... не заводится!

— Я не могла ее сломать!

— Да, я тебя и не обвиняю, — он вылезает из машины.

Мы договорились, что до грунтовки поведет он, а потом я пересяду и прокачусь еще с километр.

Тимур открывает капот, я выхожу из машины и становлюсь рядом с ним.

— Что скажешь, механик? — хмыкает он.

— Что скажу! Ножик давай.

— Зачем?

Закатываю глаза. Это же элементарно. Он парень или нет! Мне кажется мужчины должны разбираться в технике на подсознательном уровне.

— Бензошланг лопнул.

— Бл…! Вызывать теперь сюда эвакуатор?

— Ты совсем дурачок? Ножик дай!

Нож в машине находится не сразу. Проверив бардачок, Тимур лезет в багажник. Вытаскивает из него здоровенную брезентовую сумку и высыпает ее содержимое на траву. Находит маленький перочинный ножичек. Протягивает мне. Пока он собирает запчасти обратно в рюкзак. Я подрезаю, лопнувшую часть рассохшегося бензошланга и притягиваю его хомутиком.

— Поехали, — кричу ему, и сама сажусь за руль.

Машина заводится сразу, я давно не была так довольна собой.

— Ну ты даешь, — Тимур даже не пытается спрятать удивления. — Где ты всему этом научилась?

Пожимаю плечами.

— До того, как у меня появилась Мирай это было моим увлечением. Отцу часто притягивали подобные машины на металлолом. Он разрешал в них копаться соседским мальчишкам, а когда к ним присоединилась я, решил подарить мне лошадь. И попал в самое яблочко. Мирай заменила мне все это, и я стала проводить все свободное время с ней, — потихоньку выезжаю на грунтовку.

Но далеко уехать нам не удается. Раздается вой полицейской сирены, и Тимур кричит: «Меняемся местами!» Полицейские засняли то, как я перебиралась на пассажирское сидение одновременно с тем, как Тимур пытался перебраться на водительское. Теперь сижу и трясусь как осиновый листок на ветру. Тимур уже минут десять разговаривает с гаишниками, а я страшно боюсь, что они захотят увидеть и мои документы тоже. Хоть какие-нибудь документы…

Глава 21

— Они нас отпустили?

— Нет, пока… придется подождать немного, — Тимур протягивает руку к панели, на которой валяется телефон.

— Подожди, —