её с болота, девочка не могла, удивилась очень, проснувшись в изоляторе, а не в своей кровати, события прошедшей ночи не задержались в памяти, что и неудивительно, разум девочки спал и привело её на болото что-то другое. Может, зов?

Может, люди так и пропадают в болоте, когда сами того не ведая, идут на зов? Или предрассудки всё и нет никакого проклятия, а люди… сами напридумывали чего-то, сами поверили, сами с этим живут, объясняя любую смерть проделками болотной твари? Но с другой стороны, мало кто из местных умирает своей смертью от старости, зато необъяснимых, загадочных смертей хоть залейся! Вот взять хотя бы мужиков, угоревших в бане. Послушать местных, так с этой смертью вообще непонятно всё. Отчего умерли? Не понять… Угарный газ? Нет. С печью всё в порядке было, эту версию исключили сразу. Спиртное палёное? Тоже нет. Наверняка мужички самогоночку из собственных запасов употребляли, и в качестве её усомниться трудно, зная, что рецептура производства в каждом дому своя, бережно хранимая. Самогон, как предмет для гордости, если верить словам продавщицы из сельпо. Следы насильственной смерти тоже отсутствуют. Вышло так, что мужички просто заснули за столом, уронив головы на руки, да так и умерли. Оба. Тихо и во сне. И можно с уверенностью сказать, что патологоанатомы не установят причину смерти, ибо не было для неё причин.

Местная аномалия. Да…

Катя смеялась. Громко и заливисто. Катя кружилась сама, и Ване приходилось кружиться вместе с ней. Девочка не выпускала его рук, а ему… конечно хотелось уйти к друзьям и не участвовать в диких танцах с ребёнком, но расстраивать Катю не хотелось, ей и так не легко. Примерно, как ласточке, запертой в курятнике. И вот она – свобода, за окном, а не выбраться, не взмыть под облака, рассекая воздух острыми крыльями… Курам хоть бы хны, кормят и ладно, а ей, вольной птахе – погибель. И Кате этот детдом – погибель. Зачахнет. Либо смирится и потеряет внутренний огонь, либо всё-таки дойдёт до болота однажды ночью.

А Катя внезапно оборвала смех и остановилась. Перехватила Ваню за запястья, да так, что ногти впились в кожу, вскинула голову и заговорила, торопливым шёпотом, глядя ему в глаза:

– Беги! Беги прямо сейчас, ежели сгинуть не желаешь!

Ваня остолбенел. В голубые глаза девочки будто кто-то щедрой горстью солнечных брызг сыпанул, в них мелькали золотые искры, и то было не заходящее, падающее в болото солнце, и не искры высокого костра, что-то потустороннее чудилось в её взгляде, что-то необъяснимое. И слова те сказаны не ребёнком…

– Ты чего? – Катя, будто и не стояла несколько мгновений назад перед ним страшным вестником, снова запрыгала, затормошила Ваню. – Ну чего же ты? Так весело было!

Может показалось? Богатое воображение и не такие шутки может выдавать… Но бросил случайный взгляд на свои запястья. Нет. Не показалось. В тех местах, куда впивались несколько секунд назад ногти девочки, выступила кровь.

Зашумел Василий Тимофеевич, собирая детей вокруг себя.

– Ребята! – зычно выводил он, – Солнце заходит, пора в дом возвращаться!

Слово «дом» при этом звучало равнозначно «убежищу».

И дети послушно стягивались к нему, попарно становясь в строй, он пересчитал всех по головам, дал команду двигаться к дому. Катя обернулась, с ослепительной улыбкой помахала Ване рукой, а один парнишка, проходя мимо, бросил в него ужом. Подхватив на лету несчастную, одуревшую от детских забав змейку, Ваня погрозил мальчишке кулаком, а ужика отнёс в траву, тот, мгновенно сориентировавшись, дал дёру.

Директор, чуть приотстав от детей, поманил Ваню рукой и, дождавшись, отчеканил:

– Молодой человек, вам совершенно незачем общаться, а уж тем более дружить с детьми! Вы уедете, завершив дела, а им тут оставаться! И вообще… не нужны им праздники, сами видели, они неконтактны, и совершенно оторваны от ваших плебейских игр в «ручеек» и ему подобные. Ни к чему всё это.

– Ладно. Хорошо. Я понял. Прошу вас одну единственную просьбу выполните.

– Какую же? – Василий Тимофеевич остановился, заинтересовавшись.

– Пусть Катерина спит в закрытом помещении. Она лунатит, ходит ночами, и как знать, успеет ли кто в другой раз её из болота вытащить.

– Хорошо. Я подумаю, что можно предпринять. До встречи, молодой человек. А вообще… ехали бы вы отсюда. Стоило вашей компании появиться, тут же какие-то странные вещи происходить начали.

– Это какие? – уточнил Ваня, сделав вид, что действительно не понимает.

Директор детского дома с минуту смотрел на него, будто раздумывая, стоит ли делиться информацией, махнул рукой, отвернулся и, не попрощавшись, пошёл следом за детьми к облупленному крыльцу.

Ваня вернулся к своим. Говорить не хотелось, и ребята без лишних слов оценили его состояние. Молча прибрались на поляне, молча двинули к месту стоянки. Обогнув сиротливо поникшую палатку под сосной, все четверо ввалились в трейлер.

– Девчонки, не возражаете, если мы и сегодня на полу устроимся? – хмуро спросил Гоша.

– Ну разумеется нет! – фыркнула Маша и, не в силах удержаться от подначки, спросила, – А чего на улице? Страшно, да, Гош? Ты же не веришь в местные страшилки, верно?

И отпустило напряжение. Гоша рассмеялся, за ним остальные.

– Может, кофе сварим? – предложил Ваня, доставая из ящика газовый баллончик. Костёр разводить долго и лениво, баллон его вполне заменить сможет. – Думаю, вряд ли сможем сразу заснуть… Да и поговорить надо.

Накинув ветровки, друзья вышли на улицу, и пока Ваня занимался приготовлением кофе, молчали, но стоило всем расхватать кружки с ароматным напитком, Дина, поторопила.

– Вань, ты поговорить хотел. Мы ж извелись от любопытства!

Кивнув, парень сел на бревно, отхлебнул из кружки и рассказал о той короткой сцене у костра. Выслушав, друзья не торопились комментировать и высказывать собственное мнение, молчали задумчиво, и тогда Ваня спросил прямо, озвучив то, что не давало покоя:

– Как считаете, это угроза была или предупреждение?

– А не одна ли фигня? – пожал плечами Гоша. – Если финал один, то и разницы нет.

– Ты пойми, Гош, на данный момент не обо мне речь идёт, а о девчонке, Кате. Девочка, как я понимаю, очень сильно подвержена влиянию чего-то необъяснимого. В прошлый раз это что-то выманило её на болото, в этот раз – пророчило. Выходит, оно легко управляет Катей, и может снова заставить её выйти на болото. И как знать, что случится, если рядом не окажется никого, способного оказать помощь? Короче, надо решать прямо сейчас… Здесь опасно, это очевидно, и да, мне страшно, потому что раньше ни с чем подобным сталкиваться не доводилось, но я остаюсь. Решение я принимаю