Утренней Зари. Скорее – кровоподтёком, который всё никак не проходит. Руководители городских районов, в чьей власти он находился, всё надеялись, что вскоре после войны сумеют разобраться с происходящим в этом странном и страшном месте. Архитекторы и строители обходили этот городской район, так что последние домишки, претендующие на звание городских, выживали сами по себе, потому что их ремонтировали руки самоучек. Новые дома-застройки появлялись здесь словно исподтишка, прорастая наподобие гниловатых грибов-поганок на свалке. И эти новые домишки, со вселением в них жильцов, странным образом мгновенно становились привычной частью пейзажа Серого Лабиринта, потому что разом старились. Никто не мог определить сути этого феномена, но в реалиях Лабиринта данное явление никого не удивляло.

До недавнего времени правили в Сером Лабиринте три клана оборотней.

Ближе к войне с машинами два клана, самых сильных, объединились и уничтожили тот, что послабее. Это оказалось легко. Достаточно было лишить оставшийся в одиночестве клан его верхушки, как его члены либо погибли в уличных и часто неравных схватках, да и просто в поножовщине; либо – просто разбежались по городу, прячась от агрессоров. Впрочем, тем было не до побеждённых. Тёрки начались и внутри временного союза. Два клановых правителя, Димир и Абакар, не желали смириться с властью, поделённой на двоих. Внутренняя война в Сером Лабиринте была беспощадной. Если первый, пропавший в тёмных углах города клан просто рассеялся, то эти два старались уничтожить противника до последнего. Победил Абакар, покончив с кланом Димира до третьего колена. Другие, более дальние ветви Димирова рода его не интересовали. Третий год войны с машинами и три послевоенных года Абакар полновластно руководил Серым Лабиринтом, благо городскому правительству было не до внутренних разборок с бандитами. Старый оборотень организовал дело так, что дежурство клановых представителей было всеохватным. Вроде. Недавнее лето показало, что можно кое-что важное и пропустить.

Например, под властью Абакара были все жители Серого Лабиринта. Что значило, он мог повелевать не только оборотнями, но и людьми. Особенно ему нравилось, что в подчинении оказались и маги. Правда… Маги эти довольно стары и не столь уж сильны, но в одной человеческой семье подрастала девочка, учившаяся в Старом городе аж у самих Белостенных. И на неё у Абакара были огромные планы. Он собирался шантажировать её семьёй, как это делал со старыми магами. На то, что девочка училась под контролем магов Старого города, он не обращал внимания. Главное, что время от времени она приезжала к семье на каникулы, а там… У Абакара имелись свои методы воздействия, как он самоуверенно считал, чтобы оставить сильного (а в Старый город забирали сильных!) мага в Сером Лабиринте.

Но однажды семья девочки пропала. А с её пропажей исчезла уверенность, что можно обновить место подневольного мага в Сером Лабиринте. Остались двое стариков, с которыми приходилось продолжать общение.

…Несмотря на позднее время, дежурные оборотни приволокли обоих стариков-магов к хозяину Серого Лабиринта.

Тело Вейлина уже лежало на скамье, которую принесли в «кабинет» ранее.

Всё так же сидевший за столом Абакар просипел:

- Тобар, ты должен вылечить моего внука. Мирчу отведите в подвал – пусть посмотрит, как пленники сумели сбежать!

Лысый Мирча с сочувствием взглянул на Тобара. Мимолётного взгляда на тело лежавшего тут же молодого оборотня хватило, чтобы понять: не жилец. Голова разбита так, что… Перехватив взгляд коллеги, Тобар ссутулился в безнадёге.

Долго в «кабинете» Мирча не оставался: подтолкнули в спину и заставили идти привычным коридором до тупика с подвалом.

Когда он вернулся, в «кабинете» валялся Тобар, настолько избитый, что даже встать не мог. Мирча поколебался, но, содрогаясь в душе, всё же постарался не обращать на подневольного коллегу внимания.

Абакар привычно сидел за столом, позади – два телохранителя.

- Ну? – прорычал старый оборотень. – Что скажешь?

- Четыре ребёнка-оборотня, один вампир и один эльф, - спокойно, хоть и внутренне трепеща, перечислил Мирча. – Именно ребёнок-эльф совершил старинный ритуал и открыл ход в коридоры старинного эльфийского подземелья. Мне не суметь открыть этот ход, потому что на нём эльфийское заклинание.

- Но откуда взялся эльф? – не выдержал Абакар. – Там было шесть оборотней! Хотя… - задумался он, глядя на правнука и не видя его. – Один из них и правда был вампир… Нет, сейчас не об этом. Мирча, куда выводят эти подземные коридоры?

- Вроде… в замок первых правителей Города Утренней Зари.

Старый оборотень тяжело вздохнул. Умный и предприимчивый, он быстро просчитал некоторые выгодные ему ходы и задал новый вопрос:

- Где-нибудь эти коридоры выходят на поверхность – кроме замка?

- Никогда в жизни не видел схемы этих подземелий, - покачал головой Мирча. –Знаю о них только из истории города.

- А если… сломать стену в том месте?

Мирча снова покачал головой.

- Стены закреплены магией. В стародавние времена эльфы строили подземелья, чтобы уберечься от страшных врагов, и старались сделать их непробиваемыми. Только эльф может сделать ход сквозь стену. Руки эльфа.

- Тупик… Везде…

Старый оборотень бросил взгляд на умирающего правнука. Лежавшего на полу мага-целителя Тобара, стонущего от боли, взглядом он не удостоил.

…Коридор, в который они свернули и дошли до конца, оказался тупиком. Волчата обегали его и обнюхали, но не нашли даже намёка, что можно продолжить путь.

Маги не поверили. Гарден и Берилл перейдя на глубокое магическое зрение, тоже обследовали тупик и с горечью пришли к тому же выводу.

Что волчишка придумала глупый выход из положения, обвинять Ирму не стали, как она побаивалась. Каждый по-своему представлял, каким может быть выход в таком таинственном местечке, как это. Главное-то, что именно она что-то предложила. Так что, вернувшись из глубокого тупика, уставились на неё же вопросительно. Что дальше?

- Возвращаемся, - скомандовала Ирма. - Проверим второй коридор. Там уж точно будет выход на поверхность, раз здесь не повезло.

Она вела себя так, как будто на поверхности города успела всё увидеть и твёрдо знала, как надо действовать. Что держалась на грани – не показывала, хотя порой слёзы вдруг подступали к глазам (с трудом умаргивала их назад) и хотелось подойти к Вади, чтобы уткнуться ему в подмышку и поплакать. Он взрослее, и она частенько чувствовала его бессловесную поддержку… Даже сейчас.

Её слова взбодрили компашку. Кроме одного его члена, а именно Вади. Когда он, поддерживаемый друзьями, доплёлся до коридорной развилки, он бы упал, не поддержи его