отомстить за своих друзей. Но я его видел и слышал, а потому заранее знал, где он появится, и за мгновение до этого навёл ствол пистолета на разбитое окно и потянул спуск. Мужик даже не понял, что произошло. Он едва успел выглянуть в проём, чтобы оценить ситуацию, как в то же мгновение умер.

— Вот это ни хрена себе! — прокомментировал мои навыки Ворон. — Это уже читерство какое-то!

— А ты не завидуй, — буркнул я. — С удовольствием бы вернул всё это в обмен на нормальную жизнь.

— Кровь сливать будем? — спросила Полина, высунувшись из окна на втором этаже. — С них литров десять сцедить получится.

— Ты это серьёзно? — поморщился Ворон.

— А чё добру пропадать? — пожала плечами она. — Всё лучше синьки. Я и антикоагулянт уже нашла. Просроченный, правда, но работать будет.

— Сливай, — разрешил я, уже ощущая лёгкий приступ жажды.

Полина шагнула вниз прямо из окна. Лихо приземлилась и тут же, буквально в одно движение, нырнула в окно на первом этаже, где осталось тело одного из браконьеров. Выбросив его наружу, она выскочила вслед за ним и, подхватив труп за ногу, поволокла его к площадке, к офису лыжной базы. Ворон уже готовил верёвку, заплетая петлю удавки.

Я тоже без дела не стоял и подтянул поближе двух оставшихся покойников. Полина уже успела подвесить за ноги первого и теперь пристраивала под его головой пустое пластиковое ведро. Наблюдать за этими приготовлениями было очень странно. Словно всё это происходило не со мной. А когда девушка одним точным ударом вскрыла глотку подвешенного, у меня в голове окончательно перемкнуло.

Густой запах крови ударил в нос, стерев во мне все остатки человека. Жажда затмила разум, и я с жадностью наблюдал за тем, как густой поток стекает в пластиковую тару. От того, чтобы вцепиться в распоротую глотку трупа, меня останавливал лишь солнечный свет. Никакого отвращения я уже не испытывал.

Чтобы хоть как-то отвлечься от этой страшной картины, я полез в багажник машины, где лежали пустые пластиковые баклахи из-под воды.

Полина тут же плеснула в них немного специальной жидкости, предотвращающей сворачивание крови. Видимо, нашла её в поликлинике, в лаборатории. Затем аккуратно принялась переливать в бутылку кровь из ведра. А Ворон уже пристраивал вторую жертву. И глядя на то, как слаженно они действуют, я понимал, что делают они это далеко не впервые.

Однако я был согласен с Полиной: зачем пропадать добру? Ведь эти трое всё равно уже мертвы. И мы бы убили их при любом раскладе.

Глава 3

Отношение

Прежде чем отправиться в путь, мы по очереди сбегали в подвал, где удовлетворили свою жажду. Запах свежей крови натурально сводил с ума, мешая думать о чём-то ещё, кроме желания вдоволь ей напиться. Но стоило сделать три больших глотка и заглушить потребность, как я ощутил укол совести. Стыд, если угодно. Словно я перед людьми нагишом прошёлся. Не знаю… Возможно, когда-нибудь я смогу к этому привыкнуть, но пока не выходит.

— Всё, поехали, — зло бросил я и прыгнул за руль.

Меня всё раздражало. Особенно эта чёртова шапка, под которой было нечем дышать. Ткань пропиталась потом и неприятно липла к лицу, а солнце, словно издеваясь, припекало всё жарче. Кондиционер в машине облегчал жизнь, но не спасал от дискомфорта. Друзья молчали, будто чувствовали моё настроение.

Мы добрались до перекрёстка, на котором я свернул на юг. И только миновав его, вдруг осознал, что мы проехали там без особых проблем. А ведь ещё три года назад нам приходилось объезжать его по просёлочным дорогам. Да, похоже, цивилизация постепенно возвращается в нашу жизнь. Кто-то засыпал щебнем воронки от взрывов. Так, глядишь, и асфальт нормальный положат. Хотя это уже из разряда фантастики. По крайней мере пока.

Но в общем и целом, разница уже ощущалась. Руины растаскивали, стены более-менее уцелевших домов — ремонтировали. Вот и за дороги уже взялись. Но ломать — не строить. На то, чтобы размолотить мир в труху, у нас ушёл всего год. И я сомневаюсь, что у нас хватит сил и ресурсов, чтобы вернуться к цивилизации прошлого. Слишком много мы потеряли.

Внезапно слух обострился, а зрение сфокусировалось на облаке пыли впереди. Кто-то ехал нам навстречу. Может, и ничего страшного, но привычки, выработанные за годы жизни в экстремальных условиях, взяли верх над исконно русским «авось». Я отыскал съезд с дороги и нырнул в какую-то деревеньку. Проехал подальше и спрятал машину от прямого взора, загнав её в открытые ворота.

Быстро выскочил из машины, вскарабкался на ржавую бочку и поднёс к глазам бинокль. Чёртовы стёкла от лыжных очков очень сильно мешали, но я всё же смог рассмотреть проезжающую мимо колонну. Судя по грузовикам с накрытыми брезентом кузовами, это какие-то торговцы. Замыкающим шёл УАЗ, у которого срезали крышу и установили в районе багажника стойку с пулемётом.

— Кто там? — спросила Полина.

— Торгаши, — ответил я. — Дороги начали оживать, даже как-то непривычно.

— Интересно, откуда они?

— Из Мурома, скорее всего, — предположил Ворон. — Нам бы, кстати, тоже заехать не помешало.

— Зачем? — покосился на него я.

— Затем, что у нас жрать нечего. Мы же сваливали впопыхах, ничего не закупили. Вода тоже заканчивается.

— Ладно, заскочим, — кивнул я, спрыгнул обратно на землю и замер, перебирая в памяти то, что увидел.

Мои чувства всё ещё были обострены, отчего мозг анализировал картинку, словно суперкомпьютер. Он выдавал мне детали, на которые я бы никогда в жизни не обратил внимания. Например, загруженность машин. И здесь мои знания автослесаря пригодились как нельзя лучше. Да, в кузовах что-то лежало, но этого было слишком мало, чтобы просадить рессоры военных «Уралов». Торговцы себя так не ведут. Они скорее пойдут на перегруз, чем оставят хоть малейшее свободное место в кузове.

Плюс тент, который был натянут прямо на борта. Он очень плотно прилегал, гораздо надёжнее, чем того требовала ситуация. И снова из-под него ничего не выпирало, словно машины шли полупустыми, или нагруженными точно по высоте бортов.

Нет, всё это можно списать на то, что машины шли за товаром, а потому были пустыми. Вот только в наше время никто так не делает. На то они и торговцы, что никогда не упустят своей выгоды. Даже если колонна идёт за товаром, она всё