оповещение о заходах тёзки в институт, и она принятие этого приказа подтвердила. Оправился, стало быть, Яковлев после ранения… Или нашёл очередного исполнителя.

— Звонившего, к сожалению, отследить не удалось, — продолжал Воронков. — Вокзал, перед отбытием ночных поездов народу много. Опрос, проведённый на вокзале полицией, тоже не дал какой-то ясности.

Да кто бы сомневался… Для того с вокзала и звонил этот «Аркадий Семёнович», да ещё, как я понял, в такой час, когда там полно отъезжающих, провожающих да встречающих. Классика жанра, однако.

— Кузина, как я выяснил, у Волосовой имеется, — Воронков в очередной раз показал свою добросовестность, — некая Яловицкая Ирина Васильевна, проживающая в Белгороде. Но вот общего дяди у них нет. И никакого Аркадия Семёновича среди выявленных родственников и знакомых обеих тоже нет.

Денневитц кивнул, принимая слова сыщика к сведению.

— Что же касается предотвращения нового покушения на Виктора Михайловича и поимки исполнителей оного, я предлагаю следующее, — Воронков сделал паузу, получил поощряющий кивок и принялся излагать…

[1] Совр. «Рот Фронт»

[2] Совр. «Бабаевский»

[3] 16 × 20 дюймов = 40,6 × 50,8 см

[4] В Российской Империи чин 6-го класса на гражданской службе, соответствует армейскому полковнику

[5] В Российской Империи чин 14-го класса на гражданской службе, соответствует армейскому прапорщику

[6] Для нас это необычно, но в Российской Империи офицеры и чиновники присягали каждый раз заново при производстве в следующий чин

[7] Ныне Курский вокзал

Глава 17

Плохие дела и плохие мысли

Хороший план был у Воронкова. Я не иронизирую, на самом деле хороший. Дмитрий Антонович предусмотрел всё или, как минимум, почти всё, и никаких шансов на успех Яковлеву или очередному его наёмнику не оставил — ни убить коллежского регистратора Елисеева, ни скрыться после своей неудачи преступник не сумел бы. А уж сколько усилий приложили к исполнению плана и дворцовая полиция, и секретное отделение Михайловского института, и мы с дворянином Елисеевым!

И всё-таки этот замечательный план не сработал. Не сработал не из-за каких-то своих недостатков, нет. Просто никто покушаться на тёзку не явился. Так что единственным результатом всей тщательной и серьёзной подготовки стало полное подтверждение подозрений в отношении госпожи Волосовой — ей дали возможность узнать о визите дворянина Елисеева в институт заранее, и в предшествующий тому визиту день зафиксировали её телефонный звонок некоей вдове Синёвой, одинокой пожилой даме, которой через полчаса позвонили с таксофона, установленного в универсальном магазине на площади Данилова монастыря. [1] Разговоры, что Волосовой с Синёвой, что Синёвой с неизвестным мужчиной, были предельно короткими и их смысл сводился к единственному слову «завтра».

Несколько позже мы получили результаты снятия отпечатков пальцев с трубок таксофонов, с которых звонили Волосовой и Синёвой. Если на вокзальном таксофоне трубку после звонка «Аркадия Семёновича» уже успели захватать, и снять с неё отпечатки оказалось невозможным, то на трубке аппарата из универмага отпечатки Яковлева всё-таки обнаружились. Ну кто бы сомневался…

Удача Воронкову всё же улыбнулась, хотя улыбка её тоже оказалась какой-то кривой — в самый разгар совещания, что устроил Денневитц для разбора провала операции, поступило сообщение, что на улице найден мёртвым господин Перхольский, и Воронкову, уже успевшему получить солидную порцию начальственного недовольства, дальше краснеть не пришлось, потому что Карл Фёдорович отправил его разбираться на место происшествия.

— Вы-то, Виктор Михайлович, что думаете о сегодняшнем афронте? — в отсутствие Воронкова Денневитц как-то сразу перешёл к конструктиву.

— Я, возможно, ошибаюсь, Карл Фёдорович, — тёзка принялся излагать вывод, к которому мы с ним пришли ещё в институте, когда окончательно стало ясно, что никто по наши души не пришёл и уже не придёт, — но у меня складывается впечатление, что нас хотят приучить к тому, что после звонков Волосовой ничего не происходит. А удар Яковлев нанесёт, когда решит, что мы к такому уже привыкли, а потому расслабились и утратили бдительность.

— Хм, — нахмурился Денневитц, — предположение ваше представляется мне вполне разумным. По крайней мере, сегодняшнюю неудачу оно более чем объясняет. Как считаете, Виктор Михайлович, что мы можем такому противопоставить?

— Боюсь, Карл Фёдорович, что ничего, — а тёзка молодец, без моей подсказки ответил правильно. Но хватило его только на сам ответ, тут же затребованное Денневитцем обоснование такого мнения пришлось выдавать уже мне. — Постоянно сохранять бдительность на должном уровне не сможем даже мы с вами и Дмитрием Антоновичем, не смогут и люди Чадского, и привлечённые чины дворцовой и московской полиции, — моё владение здешним языком тёзка оценил. — Вот если как-то Яковлева поторопить…

— Поторопить? — удивился Денневитц. — И каким же образом?

— Например, сделать так, чтобы госпожа Волосова узнала о скором моём отъезде куда-нибудь далеко и надолго, желательно в такое место, куда Яковлеву уж точно не добраться. Или ещё как вынудить Яковлева напасть именно тогда, когда мы будем к его нападению готовы заранее, а ему придётся планировать и действовать второпях.

На какое-то время Денневитц задумался. Судя по поджатым губам и слегка прищуренным глазам, мысли, приходившие ему на ум, сильно добрыми не были, боюсь даже предположить, что за каверзы строил он Яковлеву в своём воображении.

— В вашем, Виктор Михайлович, предложении мне не нравится лишь одно, — принялся Денневитц излагать результаты своих раздумий. — В случае его принятия и исполнения вам снова придётся выступать приманкой для Яковлева.

Хорошо, конечно, что надворный советник так старательно заботится о сохранности нашего с тёзкой общего тела, но после кратенького мысленного совещания дворянин Елисеев уполномочил меня возразить:

— Мне, Карл Фёдорович, в любом случае придётся выступать такой приманкой, что при принятии моего предложения, что любого другого. Яковлев охотится именно на меня, и пусть лучше мы будем держать эту его охоту под своим контролем и таким образом превратим её в охоту на него самого. Прошу прощения, но никакого иного способа прекратить эту затянувшуюся историю я не вижу.

— М-да, — Денневитц поморщился, — должен признать, Виктор Михайлович, вашу правоту. Однако, — тут он предостерегающе поднял руку, заранее пресекая возможные возражения, пусть ни тёзка, ни я таковых ещё даже не придумали, — однако виды, каковые имеют на вас там, — палец начальника указал в потолок, — побуждают меня самым тщательным образом всё взвесить и оценить. Поэтому пока ждём новостей от Дмитрия Антоновича, а вам, Виктор Михайлович, завтра предстоит поездка на полигон и продолжение опытов с