– Обещаю говорить правду и только правду.

– Спроси его о подружке, – громко шепчет мне Эмма. – Он не хочет мне о ней рассказывать.

Вестон смотрит на меня с вызовом. Слова жгут мне губы, но нет, я не решусь спросить его о таком. Я не хочу знать ответ, потому что с большой вероятностью он мне не понравится. Дрожащей рукой протягиваю наши билеты парню на входе.

Наши места оказываются у центрального прохода, примерно в двадцати метрах от сцены. Мы стоим у защитного ограждения, чтобы маленькую Эмму не раздавили перевозбужденные фанаты.

– Если у тебя нет вопроса, давай я спрошу.

В горле встает ком, и я молча киваю.

– Чего ты так боишься?

Незваные гости

Чарли

Не отрывая глаз, Эмма смотрит на полупустую сцену – там пока пара техников проверяют аппаратуру. Я обеспокоенно кручу головой, пока не встречаюсь с голубыми глазами.

В зале раздается бой барабана. Я закрываю уши, втягивая голову в плечи, пытаясь спрятаться от фантомных выстрелов. Вестон что-то говорит, но я не слышу его. В голове раздается счет.

Один. Два. Три.

– Чарли?

Я слышу его голос будто из-под толщи воды. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Он кладет руки мне на плечи. Восемь. Девять. Он, кажется, начинает понимать. Десять.

– Это ведь не социофобия?

Я медленно качаю головой.

– И давно у тебя так?

– С мая, – отвечаю я едва слышно.

Вест смотрит на Эмму – она не обращает на нас внимания. Затем снова на меня.

– Что произошло?

– Стрельба, в Денвере.

Он слегка хмурится и нежно обнимает меня.

– Как раз перед нашей с Биллом ссорой он рассказывал о трагедии в твоем университете. Но я не думал, что… Да, это многое объясняет, – шепчет он, целуя меня в висок. – Ты не одна, Чарли. Если что-то случится, я рядом.

В благодарность я одариваю его робкой улыбкой. Вдруг свет гаснет, и Эмма издает пронзительный вопль. Нетерпеливая толпа оживляется, и Вестон встает, защищая от нее меня и Эмму.

Начало концерта проходит спокойно, и я немного расслабляюсь. Мне почти нравится здесь. Хотя я стараюсь не бросать любопытных взглядов на Вестона, не могу не заметить, как он привязан к племяннице Фрэнка. Он ведет себя с ней как старший брат. Интересно, есть ли у него братья или сестры? Он никогда не рассказывал о своей семье. Я не знаю, ладит ли он с родителями и навещает ли их время от времени. Я хочу больше узнать о нем. Гораздо больше. Любопытство убивает…

Билл меня возненавидит. Он не очень обрадовался, узнав, что Вестон идет с нами, и я еще забыла упомянуть, что Фрэнка там не будет… Но вообще это мало походит на свидание: с нами третий лишний – ярая фанатка Билли Айлиш…

Эмма стоит в метре от нас. Я смотрю на сцену, но мой взгляд притягивает один симпатичный хоккеист. Он смотрит на меня, и я улыбаюсь, а он наклоняется, будто хочет что-то сказать. Я придвигаюсь ближе, и внезапно Вест целует меня в губы.

О! Один миг, и поцелуй заканчивается – я разочарованно вздыхаю. Вестон решил пощекотать мне нервы, и у него это отлично получается. Довольный произведенным эффектом, он целует меня в шею, как только Эмма поворачивается к нам спиной.

– Вест, – укоризненно шепчу я.

– Ты слишком напряженная. Расслабься – у нас такой хороший вечер.

С каждой минутой мне все сложнее притворяться, что я не схожу с ума по этому парню. Когда его рот ласкает мочку моего уха, когда он зарывается лицом в мои волосы, чтобы вдохнуть их запах, мое сердце бешено колотится. Знает ли он, какая волна чувств обрушивается на меня в эти моменты? Мою душу переполняют бабочки.

– А что нас ждет после концерта, милая, – шепчет он.

По моему телу бегут мурашки, в животе разливается тепло. Боже… Нет, мне, конечно, нравится Билли, но полтора часа еще никогда в жизни не казались мне такими долгими. Я хотела бы послушать ее выступление, но Вест, – единственная и неповторимая звезда моего вечера.

Прости, Билли, но рядом с этим парнем у тебя нет шансов…

Одной рукой он держит Эмму, а другой – меня. Ну же, Сокол, хватит играть в защите. Переходи в атаку…

Концерт заканчивается, и я больше не Чарли, я комочек напряжения, которое вот-вот прорвется. Я стараюсь казаться спокойной, но рядом с Вестоном это невозможно.

Повсюду фанаты, и мы почти полчаса пробираемся сквозь толпу. Теперь я понимаю, почему Фрэнк настоял, чтобы мы переночевали в отеле: сейчас десять, и Эмма очень устала. Мы решаем сделать небольшой крюк: вместо того, чтобы пойти к парадному входу, идем к заднему. К нашей прогулке под луной присоединяется дождь. Вестон несет Эмму на плечах.

Вдруг атмосфера меняется. Позади остались шумные фанаты – они пытаются перепеть свою любимую Билли. У меня появляется странное ощущение, предчувствие. Как тогда, когда мы шли с Эммой вдвоем. Я оборачиваюсь: улица почти пуста, не считая двух парней, следующих за нами, и одного, который идет нам навстречу.

– Чарли, ты чего? – спрашивает Вестон, замедляя шаг.

Я молчу.

– Мне и тебя понести?

Я пропускаю его шутку мимо ушей. В груди разливается знакомое чувство. Внутренний голос кричит, что нужно бежать отсюда. Я могу распознать западню. И сейчас так и есть – я чувствую себя мышкой в мышеловке.

– Давай, пойдем. Холодает. Боюсь, как бы Эмма не простудилась. Фрэнк меня убьет.

Без резких движений я делаю шаг к Весту. Сердце колотится в груди, но я не спешу. От смерти бежать бессмысленно.

– Вест, – шепчу я дрожащим голосом. – За нами два парня в балаклавах.

– А?

– Я-я видела одного из них перед концертом.

– Ты уверена?..

Он поднимает голову. Конец его фразы обрывается, когда он понимает, что я говорю правду.

– Черт… Прости, Чарли.

– За что?

Но он не отвечает. Он как можно мягче опускает Эмму. Проводит тыльной стороной ладони по моей щеке. Он явно напряжен.

Я знаю этот взгляд. Видела его раньше у испуганных ребят, которые оказались заперты со мной. Где-то посреди ужаса наступает смирение. Что-то вроде принятия своей судьбы.

Трое незнакомцев замедляют шаг. Один из них достает из-за спины хоккейную клюшку. Я вздрагиваю, понимая, к чему это ведет.

– Ну что, Красный Сокол, прогуляемся?

Вестон поворачивается ко мне – в его глазах тревога.

– По моей команде хватай Эмму и беги. Ясно?

Качаю головой. Нет, я его не оставлю.

– Делай, как я говорю.

Закрыв глаза, сжимаю маленькую руку Эммы. Один.