именно сейчас? Всё это время они считали волколака мёртвым, а теперь отправили в тайгу её? Откуда пришла информации, что немец жив и бегает по пермским лесам?

— Почему я? У тебя своя ведьмачка и двое посвящённых. В Перми полно бойцов, нанимай любого.

— Мяса у меня достаточно. Мне нужен тот, кто сможет биться с ним на равных, если ублюдок не подчинится приказу.

— Соглашайся, мурр, — а вот это прозвучало уже только в моей голове. — Живой пёсик куда разговорчивее дохлого. А потом его можно будет быстренько умертвить. Чтобы не ляпнул ничего лишнего.

Об этом я думал и сам. Оборотень наверняка снова придёт за моей головой. К тому же, неизвестно что могло произойти на той охоте и о чём он способе рассказать.

Лучше отправиться вместе с блондой. Заодно вытрясти из него, что случилось пятнадцать лет назад. В конце концов, это последний живой свидетель. Но брать и сходу соглашаться, я не стал.

— С чего мне помогать Оболенским? Бесплатная охота на бешеное имущество, сомнительное развлечение.

— Бесплатная? Ты разве не слышал? Твоя семья должна моей, Корнилов. Должна давно и много. Я предлагаю начать гасить долг. Это не найм. Обсудим за ужином?

Эмоции, эта столичная аристократка, вызывала у меня самые разные. И в большинстве своём отнюдь не позитивные. Но в одном не было никаких сомнений — она являлась крайне ценным источником информации. Единственным подобного уровня. Плюс, девушка ведь всё равно не отстанет. Глупо рассчитывать, что услышав отказ, она просто развернётся и уйдёт. Не после того, как увидела живую девятнадцатую кошку.

Поэтому я согласился. После этого выслушал в какой именно ресторан она хочет поехать и двинулся к нашим авто.

— Мы едем в ресторан?

Тома, которая стояла около одного из мерседесов, устремила на меня вопросительный взгляд. Лешачке Оболенская понравилась ещё меньше моего — всё время, пока мы говорил внутри, Тома зыркала так, будто хочет открутить ей голову.

— Это мы едем в ресторан. А вы отправляетесь спать, мурр.

— Все в две машины не влезут, жопа ты пушистая.

— Раз так, я еду с хозяином. Буду тихонечко-тихонечко сидеть. Если захочет, даже под столом…

Не успели мы отреагировать, как Алиса уже открыла дверь, скользнув на заднее сиденье роллса.

— Тогда я тоже еду, — в меня упёрся тяжелый взгляд Влады.

— И я. Должен ведь кто-то присмотреть за этими пигалицами, пока юный господин делом занят.

В итоге, так оно и вышло — шаманка, кицунэ и кикимора отправились со мной. Остальные же загрузились в два мерседеса, поехав домой.

За руль я сел сам. Непривычно после Василия, но мерседесы ушли с ним, а доверять роллс кому-то из оставшихся не хотелось. Оболенская со своей тройкой ехала следом. Фары её машины ровно висели в зеркале — не приближались и не отставали.

— Мне она не нравится. Смотрит на тебя, как на лот аукциона. И ты слышал, как она про остальных говорила. Конченая тварь, — похоже Владе наша новая знакомая понравилась ещё меньше, чем мне.

— Она Оболенская. Духоглядка до мозга костей, мурр. Её с детства облизывали.

Услышав голос кошки я вспомнил о фразе блондинки на стадионе и чуть повернул голову

— Она назвала тебя настоящей. А остальных кошек подделками. Это как?

— Вот так, мурр. Берут кошечку и духа, которому нужно тело. Замещают кошачий разум и обучают мыслеречи. Он, конечно, кроме как говорить, почти ничего не может. Ещё быстро тупеет или сходит с ума. Но кому-то подходит и такой вариант.

Н-да. Уверен, этот ход придумали в Китае. Возможно даже кошачьи фермы отстроили, где сейчас сотни белых кошек выращивают.

— Пусть только попробует худое умыслить на земле господина. В прежние времена таких на порог не пускали, а пустивши — за стол сажали спиной к двери. Или сразу в яму на цепь.

— Заметьте, мурр. Когда должны Оболенским — это священный долг крови. А когда Оболенские убили нашу добычу, это мелочь и ерунда. Удобная бухгалтерия.

Спорить с этим было глупо. Впрочем, взять и сходу послать её лесом, стало бы ещё более тупым ходом.

Навигатор показал, что мы уже на месте и я свернул. Припарковавшись, дождался, пока все выберутся и двинулся ко входу. Что забавно — в этот раз никто даже не поинтересовался сидящей на плече кошкой. Вот что значит, хорошая машина. Одежда у меня правда была не самого лучшего вида. Но полутёмный зал позволял это немного замаскировать.

Он, к слову оказался полупустым — время шло к ночи. Сдвинутые столы, крахмальные салфетки, приглушённый свет. Тройка Оболенской молча заняла соседний стол. Привычно, без команды — расселись так, чтобы видеть дверь, окна и хозяйку разом.

Мои сели за один стол со мной. И с Оболенской.

Анна проследила, как Верпа устраивается напротив неё, как Алиса пододвигает себе стул, как Влада без затей втискивается между мной и блондинкой.

— У вас в Перми свита ужинает за столом господина. Трогательно. Может, им ещё и меню выдать? Чтобы сами выбирали?

— А твои, что, жрут как собаки? То, что дают?

Верпа обеими руками вцепилась в меню. Заскользила взглядом по строчкам.

— Кар-пач-чо. Что есть карпаччо?

— Сырое мясо. Тонко нарезанное, — ответила Влада, тоже изучающая меню.

— Сырое — это хорошо. Давайте сразу два. И ягнёнка.

Официант, надо отдать ему должное, держался. Даже сообразил, что надо уточнить — каре ягнёнка, это совсем не про целое животное.

Кикимора разочаровалась. Потом ещё раз изучила меню и заказала стейк слабой прожарки.

— А мне сидр. Яблочный. И к нему утиные ножки.

Алиса весело помахала очередным чупа-чупсом, а Влада подняла глаза от своего меню и заказала курицы.

Я же взял тех же самых утиных ножек. Плюс, запечённого лосося. Икры тут не оказалось. Что ввергло Беатрис в состояние настоящего холодного бешенства.

Когда официант удалился, взгляд Оболенской тут же упёрся в меня.

— Думаю, можно начать. Мы получили сигнал совсем недавно и он быстро прервался. Но мне уже доложили, что оборотень проявил себя около Молёбки. Оттуда и начнём. Пойдём за Ульрихом по следу и возьмём за его мохнатую жопу.

Около выхода послышались голоса. Сначала тихие, но быстро ставшие громкими. Мелькнула человеческая фигура — в зал буквально вбежал молодой парень.

Верпа упёрла обе ладони в столешницу, готовясь подняться. Потянулась к оружию охрана Оболенской. В темноте за панорамным окном мелькнул алый глаз Граны.

Сам же