вздрагиваю от рыданий.

Андрей протягивает руку и обнимает меня за плечи. Привлекает к себе, и… это становится последним, что разрушает барьеры.

Рыдаю, прижимаясь к нему, и мне в данный момент абсолютно все равно, что это чужой человек.

Не сдерживаюсь, рыдаю и чувствую, как он прижимает меня к себе чуть сильнее.

Объятия имеют удивительную силу, а мужские — тем более.

В них спокойнее, безопаснее…

Успокаиваюсь и смущенно отстраняюсь.

— Простите, — виновато поднимаю глаза.

Он только пожимает плечами.

— Вам не за что извиняться. Идем?

— К-куда?

— Я хочу пойти с вами.

Смотрю в его спокойное и даже безэмоциональное лицо.

И понимаю, что мне приятны его поддержка и внимание.

Его недавнее заступничество и ласковая уважительная манера общения.

Он словно олицетворяет надежду. Надежду на то, что не все мужчины такие двуличные предатели, как Алексей.

Тут же одергиваю себя — рановато делать какие-то выводы, Алис. Не торопись. Не спеши.

И тут же спорю сама с собой — мысли несутся мгновенно, быстрее света: его поступки уже говорят сами за себя.

— Зачем вам это?

Он поджимает губы.

— Хочу.

В тоне власть и привычка получать желаемое.

Киваю. К чему отказываться, если с ним я чувствую себя… лучше.

Вылезаю из автомобиля и достаю платочек. Вытираю слезы и вдыхаю холодный воздух полной грудью.

Вкусный, напитанной ароматом воды, влажной земли и свежей зелени.

Будоражит кровь.

Андрей опять протягивает руку и берет меня под локоть.

Идем рядом.

В регистратуре он терпеливо стоит рядом пока я выясняю подробности.

— Дежурный врач расскажет вам подробнее. Ожидайте.

Мы отходим в сторону.

Я сажусь на металлический холодный стул и тут же встаю — не могу сидеть.

Расхаживаю.

Живот слегка потягивает, и я поглаживаю его ладонью.

— Может вам присесть лучше?

Голос Андрея раздается неожиданно и вырывает меня из задумчивости.

— Что? — спрашиваю, словно очнувшись ото сна.

— Посидите, — повторяет Андрей. — Вам не зачем быть все время на ногах.

Он произносит это и с заботой, и… что-то меня настораживает.

— Не понимаю вас.

Уголки его губ опускаются вниз, а подбородок упрямо выпячивается.

— Вам стоит беречь себя. Ваша бабушка в надежных руках. Остается только ждать…

Волна раздражения поднимается неожиданно — ему легко рассуждать, ведь мы с бабулей ему чужие люди.

Его уверенный спокойный вид меня вдруг вновь сильно раздражает, как недавно в офисе.

— Что вы в этом понимаете?

Останавливаюсь и смотрю на него в упор.

— Говорите так… отстраненно, — выдавливаю. — Вас никто не держит здесь. Можете ехать спокойно — ужинать… или куда вы там собирались.

Молчит.

Не реагирует на мои язвительные слова.

И это бесит еще больше.

— Спасибо вам за помощь. Я бесконечно благодарна, но больше не имею права вас задерживать, — стараюсь добавить в речь льда, но огонь все равно прорывается.

Продолжает молчать и спокойно смотреть на меня.

— Все, — чуть повышаю голос, — можете идти.

— Не хочу.

Делает шаг вперед.

— А вам… в вашем положении, лучше успокоиться.

И тут меня осеняет.

Так вот почему он рядом!

Он думает, что ребенок может быть его!

Кажется, что догадка написана на моем лице, потому что Андрей чуть бледнеет.

— Ах, вот оно что… — шепчу я и угрожающе сжимаю кулаки.

Его беспокою… не я…

Какой-то сумасшедший коктейль эмоций начинает вскипать в душе.

— Стрелецкая, Алиса Александровна? — прерывает меня голос и не дает договорить.

Я резко оборачиваюсь и киваю.

40

Алиса

— Да, это я, — сглатывая слезы отвечаю я.

И тут же поворачиваюсь к Андрею и шиплю:

— Уходите.

И обратно к врачу.

— Простите.

Врач устало трет переносицу. Его измотанное лицо безучастно.

— Вы кем приходитесь пациентке? Внучка?

Киваю.

В кармане врача звенит и переливается огоньками мобильный телефон.

— Простите, — достает смотрит на экран. — Ужасно много работы. Сегодня просто апокалипсис какой-то… — он говорит словно не со мной. — Значит по вашей бабушке: в реанимации, состояние тяжелое, но стабильное. Посещения не раньше чем через несколько дней, ну вам лечащий врач все объяснит…

Слова сливаются в гул, и я медленно облегченно выдыхаю.

Здесь, в больнице, бабуля под присмотром, и если врач говорит, что все в порядке…

Ноги немного дрожат и слабеют.

Неожиданно, сильная рука подхватывает меня за талию и удерживает.

Андрей!

— Я же велела вам убраться!

— Так, молодые люди, выяснять отношения — там, — врач кивает нам за спину. — А здесь лечебное учреждение…

— Простите, док, — гудит Андрей над самым ухом. — Мы уже уходим.

— Эй, — шиплю я, — ты чего тут раскомандовался?

— Простите, — не обращая внимания на мое негодование повторяет Андрей.

Легко приподнимает меня и тащит к выходу.

— Да отпустите меня, наконец! Какое вы имеете право? Мужлан!

Он расслабляет тиски, и я оказываюсь на воле.

Становится холодно, но внутри меня клокочет ярость.

— Вы что себе позволяете? Я хотела поговорить с врачом!

Андрей разводит руками.

— Мне показалось, вам становится дурно, и я поддержал вас. Только и всего.

Рассержено пыхчу.

— Вы всегда так, — делаю в воздухе кавычки пальцами, — девушек поддерживаете?

— Нет, — качает он головой.

Его глаза темные, серьезные, а губы сжаты в нитку.

Желваки напряжены, а массивный подбородок кажется еще больше — упрямо выпячен.

Меня колотит от злости, от какого-то раздирающего чувства внутри.

Хочет накричать на него, обидиться, даже если у меня для этого не такие уж веские основания.

— Послушайте, Алиса. Вам нужно отдохнуть. Давайте я отвезу вас домой.

— Сама прекрасно доберусь, — огрызаюсь я. — А вы домой бы лучше отправлялись, а не то жена выволочку устроит.

Не знаю зачем я добавляю эти слова. Я же совершенно ничего о нем не знаю.

За ужином мы могли бы и обсудить все эти моменты, но…

Он слегка бледнеет.

— Не устроит. Не беспокойтесь.

Подходит чуть ближе, и в стерильной пропахшей антисептиком атмосфере больницы я чувствую аромат его парфюма.

— Не упрямьтесь, — продолжает он и протягивает руку.

Я все еще сержусь. Устала очень и переживаю за бабушку, ребенка… работу и вообще все на свете.

И больше всего мне, инстинктивно, не задумываясь, хочется согласиться с ним.

Не спорить, не отстаивать себя и свое мнение, а просто протянуть руку и вложить свою ладошку в его широкую твердую… мужскую ладонь.

И позволить себе… позволить себе не решать.

Пусть он руководит: домой — домой, на ужин — на ужин… к черту на куличики — значит туда.

— Я справлюсь сама. Я вас ни о чем не просила.

Демонстративно игнорирую ладонь и прохожу мимо.

Спускаюсь по крылечку и вызываю такси.

Приложение показывает повышенный спрос. А значит кроме увеличенного ожидания это еще и