— особенно! — если бы он знал, что мы планировали опередить его с нашим секретным эпизодом.

— Но если это сделал он, зачем ему было посылать тебе эти сообщения?

— Чтобы подстраховаться.

— Бенни.

Я знаю. Это всего лишь догадки. Но если Джой действительно оставила мне подсказки, то главный вопрос, который не дает мне покоя, — зачем? Зачем ей это было нужно? И откуда она знала, что ей это понадобится? Единственное, что приходит мне в голову, — она боялась, что Ксандер обо всем догадается и попытается взять власть в свои руки, как в этот раз.

— Почему еще она была бы такой скрытной в вопросах развода?

Луна, кажется, обдумывает это, и на мгновение я чувствую себя оправданным, готовый поделиться своей теорией о зашифрованном файле Джой. Я, возможно, еще не знаю, что в нем, но, возможно, само его существование в сочетании с этим тревожным переводом денег — все доказательства, которые нужны Луне, чтобы отнестись ко мне серьезно прямо сейчас.

Но прежде чем хоть одно слово срывается с моих губ, она качает головой.

— Некоторые вещи особенно трудно выносить на свет. Я никому не говорила, что у нас были проблемы, пока наш брак официально не закончился.

Мои плечи опускаются так низко, что я чувствую, будто таю.

— И кроме того, — добавляет Луна, — это не объясняет, почему они пропали.

— Я просто говорю, — говорю я, ненавидя себя, ненавидя этот разговор, ненавидя всё. — На данный момент возможно всё.

* * *

Пыль от отпечатков пальцев — зло, настоящее зло. Требуется некоторое время, чтобы понять, какая комбинация влажных и сухих полотенец лучше всего удаляет пыль, а не размазывает ее, и это только после того, как Луна собрала самые рыхлые частицы ручным пылесосом. Через полчаса этого занятия мне нужна чистая тряпка, или, по крайней мере, я так говорю, поднимаясь по лестнице, только чтобы обнаружить, что погружаюсь в диван, как только добираюсь до гостиной. Шум продолжается вокруг меня, пока я закрываю глаза, чтобы не видеть беспорядок.

Неясно, сколько времени прошло, когда я их открываю — минута? час? — но прерывистые включения и выключения пылесосов сменились на одиночный, постоянный гул. Чем дольше это продолжается, тем я становлюсь более настороженным, и я ловлю себя на том, что следую за звуком в коридор за кухней. Дверь гостевой спальни закрыта, и сквозь нее, почти не слышно из-за раздражающего гула, доносятся приглушенные голоса Куинн и Мэллори. Они звучат расстроенно, и я готов поспорить, что ни одна из них не убирается. Я подумываю спуститься вниз, чтобы дать им конфиденциальность, но передумываю, когда слышу, как Мэллори кричит:

— Ты не знаешь, что говоришь!

— Тогда скажи мне, что думать, потому что я сейчас представляю всевозможные сумасшедшие вещи, — говорит Куинн.

Я задерживаю дыхание. Голос Мэллори опускается за пределы слышимости, но Куинн — дорогую, громогласную Куинн — невозможно не слышать.

— Я перевернула свою жизнь из-за тебя, чтобы ты могла получить эту работу, и не смотри на меня так. Я не пытаюсь быть мученицей. Я пошла добровольно, я знаю. Но я сделала это, потому что думала, что это сделает тебя счастливой.

Единственное слово, которое я различаю в ответе Мэллори, — «подкаст».

— Чушь, — рявкает Куинн. — Мы обе знаем, что это неправда. Ты сделала это, потому что он держит тебя под своим каблуком. Потому что по какой-то нечестивой причине ты не можешь сказать этому человеку «нет».

Они снова выходят из зоны слышимости. Я продвигаюсь вперед, и когда я это делаю, пол издает поразительный скрип протеста. Я замираю на полпути, сердце подпрыгивает к горлу. Пылесос останавливается. Быстро, так тихо, как только могу, на цыпочках выхожу из коридора.

Я стою у раковины, полощу тряпку, когда Куинн выходит из гостевой спальни.

— Как там дела внизу? — спрашивает она с притворно непринужденным видом.

Я сосредотачиваюсь на воде, молясь, чтобы мой голос не выдал меня.

— Медленно.

Пять минут спустя я нахожу Луну во дворе, стоящую напротив судьи и ее партнера у забора. Карлотта и Эмиль оба в халатах — Карлотта в длинном шелковистом, туго завязанном на талии; Эмиль в махровом, распахнутом, обнажающем голую грудь.

— Ты знаешь, что завтра утром будет поисковая группа? — спрашивает Луна, когда я присоединяюсь к ним.

Я не слышал об этом.

— В начальной школе, — говорит Карлотта, ее тонкие седые волосы мягко подсвечиваются светом с крыльца. — Твои поклонники организовали это в Facebook.

Луна объясняет, что это мероприятие не спонсируется полицией, но она считает, что нам стоит пойти. Подразумевается, что если мы не пойдем, это произведет плохое впечатление. Я неохотно соглашаюсь.

— Что еще вы узнали? — спрашивает Карлотта.

Пронзительная трель сверчков заполняет фон, пока Луна делится тем, что нам известно.

— Это не так много, верно? — говорит Карлотта с хмурым видом. — А что насчет сталкера? Есть новости?

— Никаких, — говорю я. — И он ничего не публиковал. — Что мало о чем говорит. Если бы он был ответственным за их исчезновение, он бы не объявлял о своем местонахождении. Если не он, не было бы и фотографий для публикации.

— И они до сих пор не выяснили, кто он? — спрашивает Карлотта.

Я качаю головой.

— Одна вещь, которую я все время обдумываю, — Эмиль приближается к забору, — Джой или Ксандер упоминали что-нибудь о проблемах с MG? Потому что я рассказал той женщине-детективу о своих опасениях, и… ну, Ксандер купил ее у меня, не так ли? Я хорошо отреставрировал ее, я горжусь своей работой. Но вы знаете эти старые родстеры. Я бы чувствовал себя ужасно, если бы в этом была как-то виновата машина.

Я снова качаю головой.

— Насколько мне известно, нет.

— Хорошо, хорошо. — Он кладет руку на плечо Карлотты. — Это хорошо.

Луна подталкивает меня локтем.

— Ты должен рассказать им о деньгах.

Я бросаю на нее взгляд.

— Что? У них могут быть идеи. Не то чтобы тебе было что скрывать.

Это не та информация, которой я готов делиться, по крайней мере, пока я не пойму лучше, что происходит. Но Луна права в одном — у них могут быть идеи. Я понижаю голос до шепота.

— Мэллори и Куинн только что ссорились.

Луна наклоняется ближе.

— Из-за чего?

Быстро я пересказываю то, что слышал.

— Что думаешь? Думаешь, Мэллори что-то знает?

Карлотта смотрит на Эмиля, который пожимает плечами. Я нетерпеливо жду, когда кто-нибудь вступится.

Наконец Луна говорит:

— Я не знаю, Бенни. Они могли ссориться из-за чего угодно.

— Она права. — Карлотта кивает. — Давай не будем придавать этому слишком большого значения. Сейчас все немного на