с кольцами ритмично постукивают, словно хвост большого кота, размахивающий из стороны в сторону. Он смотрит на меня ‒ мрачный, задумчивый и красивый, всё еще ожидая ответа на свой вопрос.

Мне нет смысла лгать, поэтому говорю правду.

— Сегодня я прогуливалась по купальне. И встретила твою сестру, — указываю на синяки на шее. — Она была так рада познакомиться, что подарила мне это великолепное ожерелье. Кажется, она очень милая.

Его пальцы перестают стучать.

Неловко ерзаю в кресле. То, как он сейчас выглядит ‒ в нем нет ничего человеческого, и это меня пугает. Но это не страх за свою жизнь. Его суть глубже, но как бы я ни старалась, не могу понять, что это.

Словно заметив перемену в моем настроении, его выражение лица меняется, тщательно отточенная маска возвращается на место. Он наклоняет голову.

— Что она тебе сказала?

— Предупредила держаться от тебя подальше.

Молчу, раздумывая, стоит ли мне продолжить или придержать некоторые карты. Решаю подождать и посмотреть, что он скажет.

— Она не ошибается.

Ясно…

Сглатываю его подтверждение, облизываю губы, на которых осталась помада и продолжаю:

— Она сказала, что отказалась помочь тебе с чем-то. О чем ты ее просил?

— Помочь найти одну вещь, — отвечает он без колебаний, и всё же что-то в этом ответе кажется расчетливым ‒ это заметно по тому, как неторопливо он меня рассматривает. Несмотря на ленивый, скользящий взгляд, в глубине его ониксовых глаз читается напряжение.

— Какую вещь? — настаиваю, закидывая ногу на ногу.

Халат сползает набок, отрывая соблазнительный вид на бедро. Решаю не поправлять его ‒ просто, чтобы поиграть с ним.

Вон замечает ‒ это видно по направлению его взгляда и тому, как напрягается его челюсть. Он склоняет голову и снова смотрит на меня. Выдерживает мой взгляд. Уверенно.

— Терновый Венец.

— Терновый Венец? — мне плохо удается скрыть удивление, о чем говорят мои широко раскрытые глаза. Но я быстро беру себя в руки. — Зачем он тебе?

Он потирает подбородок своей большой рукой, металлические кольца блестят в тусклом свете камина.

— Потому что он опасен и его нужно уничтожить. Он чуть не стоил Райкеру жизни.

— Я думала, его невозможно уничтожить, что даже Бесконечный Туман не может его поглотить?

По крайней мере, так мне сказал Райкер.

— Чтобы уничтожить, его нужно вернуть туда, где он был создан.

— И где же он был создан? — спрашиваю, наклоняясь вперед.

— Какой любопытный котенок, — дразнит Вон своим бархатистым, словно бурбон, голосом. — Он был выкован в Царстве Духов.

— Богом Смерти, — добавляю я.

Вон просто кивает.

В этом есть смысл. Бог Смерти правит Царством Духов. Раз он создал венец там, логично, что именно там его можно уничтожить. Говорят, что Бог Смерти злой и жестокий, что он ковыряется в зубах костями мертвецов. Учитывая, что он создал такую ужасную вещь, как Терновый Венец, в качестве подарка своей невесте, «злой и жестокий» кажутся слишком мягким определениями.

— Как думаешь, зачем он создал Терновый Венец для своей невесты?

— Большинство людей считают, что это произошло из-за Богини Войны, нашептывающей ему на ухо. Что она убедила его создать Венец. Но никто не держал нож у его горла. Нет, он сделал это по собственной воле, — его губы сжимаются, словно он испытывает отвращение к Богу Смерти.

Выражение лица смягчается, и он добавляет:

— Он был глупцом, — его темные глаза отрываются от звездного ночного неба и обращаются ко мне. — Как много ты знаешь о Старых Богах?

— Не так уж и много, — честно отвечаю я. — Знаю, что Старые Боги были созданы Творцом, и до появления Новых Богов, они правили всеми тремя царствами ‒ Царством Духов, Царством Живых и Царством Бессмертных. Бог Смерти был Королем Старых Богов, но под его правлением Царство Живых пришло в упадок, поэтому Творец создал Новых Богов и поручил им заботиться о Царстве Живых и Царстве Бессмертных.

Останавливаюсь, разглаживая халат на ноге.

— Творец изгнал Старых Богов в Царство Духов. Бог Смерти был недоволен потере двух царств, поэтому объявил войну и попытался вернуть их. В конечном итоге он проиграл. Говорят, однажды он попытается снова… Вот почему так важно не поклоняться Старым Богам, потому что молитвы, обращенные к нему, увеличат его силу, — я замолкаю, мои мысли несутся дальше. — Мне всегда было бы интересно узнать о тех битвах ‒ насколько легендарной, должно быть, была война богов ‒ но любые книги, которые могли бы подробно описывать эти события, невозможно найти благодаря королевской семье.

Глубоким баритоном Вон произносит:

— Несмотря на попытки Короны стереть информацию о Старых Богах, некоторые книги всё еще существуют ‒ если знать, где искать. Битвы длились много лет, и было много жертв. В конце концов, всё стало настолько плохо, что Царство Живых было практически уничтожено. Но вопреки тому, что ты знаешь, Бог Смерти не проиграл войну. На самом деле, он был в нескольких секундах от победы, но он нашел то, чего никогда не планировал найти, и отозвал свои армии. Позже было заключено соглашение. Две враждующие стороны будут связаны друг с другом через брак ‒ брак между Королем Старых Богов и Принцессой Новых Богов. Но брак так и не состоялся, потому что Принцесса Новых Богов, Богиня Жизни, умерла.

У меня отвисает челюсть.

— Я понятия не имела, что Богиня Света ‒ невеста Бога Смерти.

Вот это поворот.

Богиня Света известна как чистая и справедливая богиня, защитница жизни. Связь с Богом Смерти, определенно стала бы темным пятном на ее безупречном, святом образе. Эта мысль кажется мне удивительно приятной. И немного сбивающей с толку, ведь нас учили, что Богиня Света была замужем за Лордом Света, и их брак был священным… вечным. Но чем больше я об этом думаю, тем понятнее становится. Боги и богини бессмертны, поэтому для них было не так уж и необычно менять супругов на протяжении веков. Если союз с врагом принесет мир, то я могу понять, почему она согласилась на это.

Поворачиваюсь к Вону.

— Новая Вера изображает ее смерть как мученическую ‒ будто ее смерть была необходима для продолжения существования Царства Живых. Но есть одна вещь, которую я никогда не понимала в ее смерти ‒ мне казалось, что божественные существа бессмертны, так как же она могла умереть?

Вон ерзает, и слишком маленькое для него кресло жалобно скрипит в ответ.

— Это ложь ‒ ее смерть не была необходимой. И да, они бессмертны, но у каждого бога и богини есть своя особенная слабость. Для Принцессы Новых Богов, женщины, которую вы называете Богиня