в воздух, создавая психоделическое облако. В нос ударил дикий коктейль запахов: пахло всем и сразу — сухой ромашкой, едкой серой, приторной лавандой и еще десятком трав.

Все вокруг резко закашляли и зачихали. Я видела, как Тода и Лира согнулись пополам, пытаясь отдышаться. Из центра радужного облака донесся яростный, приглушенный кашлем рев Моргана:

— Какого… кха-кха… демона здесь происходит?!

Я увидела сквозь разноцветную завесу как за долю секунды до падения стеллажа, его силуэт метнулся в сторону. Надо же, какая реакция!

Почти нечеловеческая.

В последний момент успел отскочить, иначе бы его накрыло с головой!

Я почувствовала одновременно и ужас от содеянного Ханной, и какой-то дикий, неуместный восторг. Вот это я понимаю, отвлекающий маневр!

И я, воспользовавшись этим хаосом, этой идеальной дымовой завесой, рванула внутрь. Сердце колотилось как бешеное.

Главное — успеть, пока пыль не осела!

Я неслась вперед, ориентируясь на силуэты в пыльном мареве. Моей целью был тот самый поваленный стеллаж.

Подбежав к нему, я тут же придала своему лицу самое испуганное и виноватое выражение, на которое только была способна, и громко вскрикнула, перекрывая общий шум:

— Ой! Простите, господин Архилекарь! Я не нарочно! Я случайно, правда! Я споткнулась!

Внутри я сама поражалась собственной наглости, но сейчас было не до рефлексии.

Не успела я договорить, как чья-то железная рука схватила меня за плечо и с силой рванула на себя.

Это был Морган.

Я почти ничего не видела сквозь пыльное облако, только его горящие яростью глаза. Когда пыль немного осела, я обратила внимание, что его темный камзол на удивление выглядит почти чистым, если не считать пару белых пятен, а в черных волосах застряло несколько желтых лепестков. Он будто на себя какое-то отталкивающее грязь заклинание нацепил.

— Что. Это. Все. Значит?! — прорычал он, и каждое слово было наполнено нешуточной угрозой. — Где ты была?! И что это за цирк здесь происходит?!

Я видела, что он на грани. Еще немного, и он просто взорвется. Но, как ни странно, я не испугалась. Наоборот, во мне проснулось какое-то отчаянное упрямство.

— Я была занята, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Занята?! — взревел он. — Чем это ты была так занята, что не могла показаться мне на глаза, а эти двое, — он кивнул в сторону Тоды и Лиры, которые с ужасом смотрели на нас, — не могли двух слов связать, чтобы объяснить, где ты?!

Нужно было что-то придумать. Срочно!

Любое вранье, любая отмазка!

Мозг в панике выдал самую первую, самую абсурдную и, как ни странно, самую логичную идею.

Я потупила взор, сделала максимально смущенное лицо и тихо, почти шепотом, произнесла:

— Я… я не могла вам ничего сказать, господин Архилекарь. И они не могли. Потому что… потому что я была занята… э-э-э… женскими делами. О которых не очень-то прилично говорить в присутствии мужчин.

Сказала и замерла, ожидая его реакции. Это был рискованный ход. Но, как ни странно, он сработал.

Морган опешил.

Он смотрел на меня, и в его глазах ярость постепенно сменялась… недоумением? Растерянностью?

Он нахмурился еще больше, но в его взгляде мелькнуло что-то похожее на… смущение?

Видимо, к такому повороту событий он был совершенно не готов.

И самое главное — я почувствовала, как его железная хватка на моем плече чуть ослабла.

Кажется, я нашла его слабое место. Мужское воспитание и правила приличия. Он просто не мог дальше развивать эту тему, не выставив себя полным хамом.

В аптеке повисла неловкая, звенящая тишина, нарушаемая лишь испуганным сопением Тоды. Чтобы закрепить успех, я продолжила:

— Вы же лекарь, господин Морган, — добавила я, придавая голосу максимально скромный и невинный тон. — Вы, как никто другой должны понимать. Иногда… такое бывает.

Морган смерил меня долгим, тяжелым взглядом.

— Понимаю, — наконец, сквозь зубы процедил он, и в его голосе было уже меньше агрессии. Потом он скользнул взглядом по моему платью, а затем перевел его на Лиру, которая все еще стояла, кутаясь в мою одежду. Его брови снова сошлись на переносице. — Но я не понимаю другого. Почему на тебе чужая одежда, Зоряна? А твоя — на этой девице?

Проклятье! Я совсем забыла про платья!

Мой гениальный отвлекающий маневр грозил рассыпаться от такой банальной детали!

Я судорожно пыталась придумать новую отговорку, но, к счастью, меня опередила Лира.

— Это я виновата, господин Архилекарь! — сделала она шаг вперед, твердо глядя на Моргана. — Понимаете, я пришла к госпоже Зоряне, в надежде что она сможет продать мне какую-нибудь успокоительную настойку, но я была очень неуклюжа и… пролила на ее на платье одну из настоек, когда хотела откупорить крышку. Я… я так переживала… — ее голос внезапно так натурально задрожал, что я и сама во все поверила, — …что предложила ей свою одежду. А ее я хотела забрать с собой, постирать и вернуть завтра уже чистую. Вот…

И, самое главное, что теперь Архилекарь фиг чего скажет! Ведь после опрокинутого стеллажа на наших одеждах появилось столько новых пятен, что поди докажи, что какое-то из них не было оставлено той самой несуществующей настойкой.

Ай да Лира!

Я мысленно аплодировала ей! Какая умница!

На лице Моргана отразилась целая гамма чувств. Он все еще не верил нам, я это видела. Он чувствовал, что здесь какой-то подвох, какая-то хитрость.

Воздух в аптеке, казалось, снова загустел, но уже не от пыли, а от невысказанного подозрения.

Морган смотрел на меня, потом на Лиру, потом на Тоду. Мы молчали, боясь даже дышать.

Наконец, он с шумом выдохнул, видимо, решив, что дальше раскручивать эту тему бесполезно.

— Ладно! — прорычал он. — Если вы закончили с этим вашим… балаганом, может, перейдем к обсуждению действительно важных вопросов? Или вы хотите вернуться в казематы и продолжить беседу там?

— Нет-нет, что вы, господин Архилекарь! — поспешно воскликнула я. — Я вся во внимании!

Морган перевел взгляд на Лиру.

— Я не припомню, чтобы эта девушка имела какое-то отношение к этой аптеке, — холодно заметил он. — А раз так, то ей здесь не место. Вопросы, которые мы будем обсуждать, не для посторонних ушей. Проводи ее.

Мне ничего не оставалось, как проводить Лиру к выходу. У самой двери она остановилась и с тревогой заглянула мне в глаза.

— Как… как мама? — шепотом спросила она.

— Ее состояние стабилизировалось, —