попадались ещё такие работодатели. Всему училась сама, а с этим, — я показал два кристалла, — её значимость как специалиста вырастет.

Простые люди, как говорит Мир, могут изучить навыки, но вроде как лишь мусорные и обычные. И это как с поглощением монет. Действует оно иначе, чем у меня. Это скорее как прививание человеку природного таланта. Читерство, ей богу!

И вот мы пришли домой, и я стою перед спящей матерью. Она обнимала Тень как подушку-обнимашку, и оба сладко спали. Так что я положил сперва один кристалл маме на лоб и влил в него энергию. А потом второй.

Оба кристалла, как и ранее монеты, просто стали шариками света и влились в маму. А затем я и монету добавил.

Ты совершил доброе дело и получаешь 4 ОК.

У тебя 87 ОК.

По телу прошлось тепло, а Тень приоткрыл глаз, но снова закрыл. Спать. И я пошёл спать.

Юки сидела за ноутбуком и, похоже, всю ночь будет смотреть документалку про дельфинов. А я умылся и…

— Смущает… Но я подсосусь, хорошо? — спросила Чикки, которая обняла мою руку и лежала рядом.

— Хорошо, я уже привыкший.

— В смысле? — захлопала она глазками.

— Юки со мной постоянно спит.

— А-а-а-а, ну это понятно. Ты вон как светишься. Грех такому количеству энергии пропадать, — кивала фея, а мне как-то обидно стало… Я-то уж нафантазировал себе… Жизнь — боль!

Или нет…

Посмотрел на эту коротышку в носке, которая прижалась к руке, сразу смешно стало. И всё же всё не так уж и плохо. У меня есть друзья, багнутая демоверсия жены, и всё налаживается. Спасибо, Мир!

Глава 13

Через два дня.

Четвёртый двор.

Я зевал и работал. Во вторник не выспался из-за криков за стеной. Соседям жуткие кошмары снились, да и после «шаурмэна» не спалось. А в прошедшую среду не спал из-за того, что потащил Тень на ночную охоту. Но получил лишь два Очка Кармы… Кошмары что-то опасаются сюда прилетать. Или мне не везёт…

Сегодня же у нас четверг, и неделя пролетела как-то незаметно, но это неважно.

— Михаил? — спросил слегка сутулый худой мужчина с баночкой пива.

На костяшках у него татуировка, на лице лёгкая щетина, кожа морщинистая, и словно из мужчины все соки выпили. Одет же в простую, поношенную одежду далеко не первой свежести, да и пахнет от него так себе. Словно под забором пьяный валялся.

— Он самый, — я протянул руку, после чего мы присели на скамью.

— Откуда? — спросил тот и отпил пива.

— Это имеет значение?

— Нет, но мне *** как интересно. И как я *** когда ты написал мне, не описать словами. Никто не знает, что мать называла меня Василисом Прекрасным, а Гену — Генырычем… У неё всегда было плохое чувство юмора, — хмыкнул мужчина, но с ностальгией на лице, и вновь отпил пива.

— Ты поверишь, если я скажу, что являюсь кем-то вроде медиума?

— А чё нет? — удивил он меня.

— Серьёзно?

— Да, я на зоне всякого дерьма повидал, — хмыкнул он. — Был один чёрт, который предлагал мне душу продать за свободу. Мол за полгода на УДО выйдешь. Я его к чёрту послал, а те, кто соглашался, потом сами не свои были. Знаешь, как будто человека вдруг опустили, и в жопу ***. Вот такие ходили. Стоять рядом даже жутковато было. Но по УДО потом вышли ровно через полгода…

Я посмотрел на него с удивлением, но на паранормальщину не особо тянет.

— Но эт фигня, — продолжил мужчина. — Там один чёрт мог что угодно достать, не выходя из камеры. Оно просто появлялось у него. А ещё ходили слухи…

Начал он болтать, но больше похоже, что мужчине просто хочется выговориться. Однако многое лишь предположения, слухи и ничего конкретного. Никто не выдал себя. Ну, иначе, думаю, Мир наказал бы.

— Ну так чё? Ты типа медиума?

— Твоя мать не нашла покой и теперь страдает в виде призрака.

— ***! — выругался он, а лицо исказилось от боли. — Она всегда была такая. Глаз за глаз, зуб за зуб… Мамка не успокоится, пока не воздаст по заслугам обидчику! И чё, ей совсем ***?

— Да, плохо ей. Страдает из-за предательства и убийства. Ну и за квартиру бесится. Мол: «Из-за хаты убили ироды!».

— Да, хата для неё это прям сокровище. Мы ж из такой жопы выбрались, что слов нет. Мать ради квартиры всю жизнь и здоровье отдала… В общем, — он вздохнул и, бросив пустую банку в урну, обернулся ко мне, — что делать-то? И главное, что ты сам хочешь с этого поиметь?

— Хочу, чтобы дух нашёл покой и не пытался меня загрызть, — скривил я губы. — А также… Я за свою мать любого порву и горы сверну. А тут такое. У меня прям кипит всё внутри от той фигни, что произошла!

— И чё, долю не потребуешь?

— Не потребую. Но буду благодарен, если однажды и ты поможешь мне, если, не дай бог, я влипну в серьёзные неприятности.

— Базара ноль, Миха, — он протянул руку и я, пожав её, начал с Василием, сыном того призрака, писать заявления. Я выступаю свидетелем, но нужно будет ещё с бабушками переговорить. Они те ещё сыщики. Может, знают что?

Но это уже потом. Сейчас нужно действовать быстро, пока Геннадий ничего не заподозрил. Точнее, его жена.

Затем мы съездили в отделение полиции, да и в целом поездить пришлось. Так что сейчас спустя кучу времени мы пришли в кондитерскую лавку. Она недалеко от ЖЭКа, прямо у дороги. Это было небольшое одноэтажное здание, на крыше которого стоят столы, стулья и можно съесть купленное.

Я уже давно пускаю слюни на кондитерскую… Ни разу в жизни не был в кондитерских и вот наконец-то смог утолить своё любопытство.Я взял ягодный пирог, чая, и мы сели наверху.

— Чтоб я, да сам пришёл к ментам… и заявление писал… — сокрушался Вася, но на пирог налегал. Я, собственно, тоже.

— Всё бывает впервые. Закон на нашей стороне. Он как машина и без топлива не едет.

— Занести надо, да? — вздыхал Вася.

— Да. Заявления, — хмыкнул в ответ. — Нужно ругаться, жаловаться, а