к чёрту лысому откаты? Крысить на поставках зерна сотне человек? Даже если я буду нищим, умирающим от голода, то это неприемлемо.

Не люблю я эту публику. Понятно, что грузины начиная с правления Петра I, верно служили России. Многие из них действительно принесли нам немало пользы. Один Багратион чего стоит! Но почему-то историки стыдливо умалчивают, что люди банально спасались от тотального уничтожения или необходимости быть слугами турок и персов. А ещё меня не устраивает, что беглецов сомнительного происхождения записывали в бархатную книгу империи как настоящих князей. То есть владельцы десятка баранов и половины горы встали вровень с Рюриковичами, Гедиминовичами, Вельфами, Вительсбахами или Чингизидами.

Вот и Баратаев больше походил на барыгу с рынка XXI века, нежели на аристократа. И дело не в его внешности. В Российской империи не смотрят на цвет волос, глаз и форму носа. Просто этот человек недостоин именоваться князем.

В очередной раз ловлю себя на мысли, что управленческий аппарат империи прогнил насквозь. Обидно, что честных людей хватает, есть достаточно строгий надзор, чиновники боятся Ревизион-коллегию и Тайную экспедицию. Только фактически безнаказанное мздоимство не прекращается, а даже процветает буйным цветом. А как иначе? Всё окружение Екатерины погрязло в воровстве и непотизме. Если второе — нормальное состояние для сословного общества, то первое — просто кошмар. Как иначе назвать это состояние? Может, тупик. Ведь люди смотрят на то, что происходит в столице. Если высшему чиновничеству позволено буквально всё, а фаворитов попросту осыпают золотом, при этом любовники императрицы также активно лезут в государственные дела, запуская липкие ручонки в государственный карман, то вполне понятна реакция региональных начальников, которые на местах творят что хотят.

А коли возникнут проблемы, то всегда можно занести в высокопоставленные кабинеты Петербурга, и всё будет хорошо. Более того, наиболее ушлые сколачивают состояния в дальних губерниях и лезут наверх, штурмуя столицу. Не удивлюсь, что сидящий передо мной человек также сделает карьеру. Хотя он уже неплохо взобрался по чиновничьей лестнице.

Но дело не в персоналиях, а в системе, очень напоминающей моё время. Только там хуже. Понятие чести среди государственных служащих — это нонсенс. Многолетний отрицательный отбор сделал своё дело. Здесь хоть есть честные люди вроде Миниха или князя Вяземского, считающихся неподкупными.

Что не отменяет моего желания перерезать горло Баратаеву. Такие люди недостойны называть себя дворянами, тем более князьями. Нормально я так вжился в местные реалии. Скоро стану эталонным аристократом. Хотя мне просто за державу обидно. Потенциал у нас колоссальный даже в 1775 году. Кроме разрухи, по дороге я видел людей — сильных, упёртых, трудолюбивых, не опускающих руки. Это главный актив России, а не природные богатства, которые в нынешнюю эпоху практически не используются.

Тем временем чиновник что-то прочитал в моих глазах и заегозил жирным задом на стуле. Обшивка даже противно заскрипела, вызвав у меня брезгливую гримасу. Лицо собеседника тоже изменилось, став заискивающим и ещё более неприятным. Просто какой-то биомусор. Никчёмный паразит.

Высказать чиновнику, что я о нём думаю? Зачем? Какой смысл метать бисер перед свиньёй? Поэтому я произнёс другое.

— Иван Михайлович, я предлагаю вам сделку.

— Какую? — казначей сразу активизировался. С лица князя снова произошли метаморфозы, сделавшие его омерзительным.

— Назовём наше соглашение нулевым вариантом. Вы поставляете в Орскую крепость положенные деньги и товары. Пусть с задержкой, но приемлемой, чтобы люди не возмущались. Ещё раз предупреждаю, что я не буду тратить личные средства на государственных служащих. Зато в ближайшее время в окрестностях укрепления будет наведён порядок, исчезнут разбойники и уменьшится число просителей. Вы можете спокойно присвоить себе эти достижения, так как я не буду ничего писать в столицу. Или мы начнём воевать. Поверьте несмотря на опалу, у меня очень много высокопоставленных друзей и родственников. Силы изначально неравны. Не в вашу пользу. Поэтому давайте подпишем мирное соглашение и будем его соблюдать. Я буду в городе ещё два дня. Если захотите — найдёте мой лагерь.

[1] Речь о Николае Некрасове.

Глава 11

Июль 1775 года. Оренбург. Российская империя

Военное руководство края оказалось противоположностью гражданским чиновникам. Начнём с того, что я теперь принадлежу к касте военных. Что в нынешних условиях — несомненное преимущество. Когда за твоей спиной самая мощная государственная структура Российской империи, сразу чувствуешь себя спокойней и уверенней.

Смущает только форма Рязанского пехотного полка — она красная со светлыми штанами. Хорошо хоть лосины положено носить только на параде, иначе бы я совсем заскучал. А так более или менее привык, надев форму по прибытии в Самару. Пришлось только заменить узкие брюки на более удобные и функциональные егерские чакиры. Но в этом нет особого нарушения устава — всё-таки офицерам приходится много времени проводить в седле, поэтому народ изгаляется как может. В дороге я вообще использовал галифе, подшитые кожей, как и все мои люди. Очень удобно и надёжно: штаны не мешают и не рвутся. Ещё у меня высокие ботинки на шнуровке, изрядно облегчающие жизнь — нога в них дышит.

А вообще, красный мундир с чёрной отделкой и чёрный кафтан, наоборот, отделанный красным, смотрелись на мне неплохо. Ещё бы заменить совершенно неудобную треуголку на что-то более функциональное. После Самары я надел шляпу типа ковбойской и накинул на лицо платок от пыли. Мои бойцы сначала посмеивались, но потом начали поглядывать на меня и Белозёрова с завистью. Да, секретарь отправился со мной. Касательно отряда я смиловался над ними и передал заранее подготовленные шляпы с платками. В результате мы стали похожи на банду с Дикого Запада. Не в степных же шапках народу ходить.

Генерал-майор Пётр Михайлович Голицын на контрасте с Баратаевым оказался лучом света в царстве тьмы. Невысокий, круглолицый и полноватый, князь точно далёк от стандартного представления о суровом воине, нещадно топившем в крови восставший край. У него располагающая улыбка — в отличие от лицемерного оскала казначея. Да и не было в действиях Голицына жестокости. Он командовал войсками, снявшими осаду с Оренбурга, разбившими пугачёвцев и загнавшими их в степи. Ещё мне известно, что карательными действиями его люди не отличались в отличие от некоторых персонажей. Но не будем о грустном.

Забавно, но командующий сам прибыл в расположение моего лагеря, с интересом его осмотрев. Об этом мне доложил Ермолай, сообщивший, что какой-то генерал лазит по нашему стану. Оказалось, что Голицын раньше вернулся из поездки и не удержался от знакомства.

— Шереметев? — спросил он, когда я вышел