«десанта». А еще два механизированных стрелковых батальона на «маталыгах» и бронетранспортерах, легкий самоходно-артиллерийский дивизион, и разведывательный батальон на бронемашинах. В мотострелковой дивизии, обычно гвардейской, за редким исключением три мотострелковых полка на «студебеккерах», танковый батальон, моторизованный гаубичный полк и прочие части и подразделения — сама по себе сила серьезная. И всевозможные корпусные части, которых хватает — структура продумана и каждый раз совершенствуется, причем в сторону усиления. Так что два корпуса вполне оптимальный состав, тремя обычно действуют на начальном этапе прорыва, а дальше идут бои в глубине, и один из мехкорпусов, понесший наибольшие потери становится «донором», и выводится на пополнение, на отдых.

— Ты кури, видишь, какие хоромы мне отвели. Бедненько, но со вкусом. В королевском дворце невместно, да и цель для врага первостатейная, тут шпион на шпионе, и шпионом погоняет. А здесь вроде и незатейливая маскировка имеется, и по соседству штаб воздушно-десантного корпуса. Как говорится, доверяй, но караулы лучше удвоить, — маршал хохотнул, уселся в кресло, но вначале усадил танкиста на диван. И закурив папиросу, произнес, задумчиво глядя на настенную карту.

— Сейчас за три недели решится исход войны, и всем нам следует поторопиться, но не поспешать — иначе не смех будет, кровь большая прольется. Скажу сразу — Болгария из войны выходит, хотя тамошний царь Борис против нас не воюет. Но выводу он уже сделал, и ждет твоих танков, чтобы к ним присоединится. У болгар четыре армии под ружьем, но не обольщайся — каждая с наш корпус, и плохо вооружена. Три будут двинуты на турок, одна начнет воевать в Сербии, потихоньку оккупантов теснить. Туда через Банат двинется армия Черняховского, за ней пойдет Лелюшенко — думаю, справятся, хотя немцы начали резервы перебрасывать, мы их просто опередили с выступлением румын. Наша пехота запоздает, продвигаться крайне затруднительно, тылы неизбежно отстанут. Сейчас в штабе фронта лихорадочно работают за изменениями в планах, твои штабные пусть тоже участвуют.

Маршал потушил окурок, отодвинул пепельницу, и внимательно посмотрев на Орленко, произнес:

— Тебе продвигаться как можно быстрее на юг, с переправой через Дунай проблем не будет, прикрытие обеспечат болгары. И рванешь на Стамбул, тот самый, который Константинополь, наш Царьград. Штаб Южного фронта перебрасывается именно на это направление, а тебе рваться вперед, с потерями не считайся, нам сейчас время намного важнее. Из Босфора бутылку воды наберешь, мне отправишь, в обмен на погоны маршала с танком. Подкрепление отправим, и танки дадим, и мехкорпус вдогон отправим. Авиацию дополнительную перебросим, Черноморский флот весь задействуем, в Дарданеллах мины с самолетов выставим, чтобы кригсмарине не вмешалось. Ты только торопись, подгоняй бригады, пока противник не опомнился. Турки и фельдмаршал Роммель вмешаться могут, но не сразу, у них проблемы начались — восстание курдов заполыхало, тут и мы, и англичане постарались, и подстрекали, и оружием снабжали. Так что единственная железная дорога во многих местах взорвана, поезда из Багдада не ходят…

Кипр, 1974 год. Последний бой «тридцатьчетверок» — их подбили турки, высадившиеся на этом острове. Война в Европе закончилась тридцать лет назад, а тут они снова пошли в бой, который оказался отнюдь не последним. Этим советским танкам, уже в «югославском исполнении» пришлось воевать через двадцать лет на Балканах, где снова полыхнула война…

Глава 33

— Это янки, они не ушли, и нас специально поджидали у Бали. Сами на нас полезли, ну что ж, зададим им трепку. «Мусаси» не останется неотмщенным — а к вечеру мы примемся за транспорты.

Адмирал Ямамото чувствовал необычайный прилив радости — отметки на установленных германских радаров говорили о том, что на выходе из пролива Ломбок как минимум пять линкоров, возможно шесть, самое большее и несколько крейсеров с десятком эсминцев. Ошибки быть не могло, немецкие специалисты хорошо обучили японские смены, и теперь ночной бой не будет «слепым» как раньше, когда все зависело исключительно от специальных биноклей, и зорких глаз сигнальщиков, которые всматривались в темноту. Так было в сражении у северных Курил, и локаторы американцев дали им огромное преимущество. Сейчас пеленги на вражеские линкоры взяты четко, те маневрируют длинной вытянутой колонной на двенадцати, максимум четырнадцати узлах, что свидетельствует о том, что в строю старой постройки, еще до «вашингтонского соглашения», с артиллерией из дюжины 356 мм пушек — таких два, больше никак не может быть. Потому что три линкора из «большой пятерки» уже убегают от Филиппин. И новые линкоры, числом три-четыре, пока неясно. У них ход в 27 узлов, и девять 406 мм пушек главного калибра — серьезный противник, и опасный. Но какого-то страха в душе не было, одна радость — пару подобных линкоров пушки «Ямато» и «Мусаси» расстреляли в ночном бою у Гуадалканала, ценой гибели несчастного «Муцу». В том что наводчики будут стрелять точнее американцев, никто не сомневался — на «Объединенном Флоте» главное внимание много лет отводилось именно ночному бою. К тому же на основе опыта ночных боев изменили тактические приемы, которые уже досконально отработали, и пришли к четкому выводу, что победа будет одержана, к каким-бы хитростям не прибегли «гейдзины». Ведь кроме полуторатонных снарядов двух суперлинкоров, есть эсминцы с 610 мм торпедными аппаратами, а «лонг лэнсы», как их называют англосаксы, в состоянии если не утопить одним попаданием, то серьезно повредить любой вражеский крейсер. Любому вражескому линкору потребуется два-три подрыва таких торпед, а если они придутся в оконечности, которые у американцев не имеют брони, то корабль рискует затонуть — о каком-либо участии в бою уже не может быть и речи.

Сейчас впереди колонны шли два тяжелых крейсера в сопровождении легкого торпедного крейсера и пяти эсминцев, с ними следовал и догнавший «Объединенный Флот» линкор «Исе», единственный уцелевший в бою у Парамушира корабль с дюжиной 356 мм пушек. И все они были обречены на погибель — как только зажгут прожектора, станут прекрасно видны американцам, которые сосредоточат по ним убийственный огонь из 24-х четырнадцатидюймовых и 27-ми шестнадцатидюймовых орудий. Но торпеды уже будут выпущены по врагу, а из темноты последуют полновесные залпы «Ямато» и «Синано», а также ставшего концевым «Нагато» — 18 460 мм и 8 410 мм орудий — тридцать пять тонн стали и взрывчатки в каждом залпе. А затем восемь эсминцев и легкие крейсера охранения главных сил выпустят веер торпед по освещенным собственными залпами вражеским линкорам. При этом торпедный крейсер даст залп другим бортом, если, конечно не получит вражеских