своих победоносных вояк, а тем более не хотел, чтоб они смущали своим поведением его подданных. По логике действий нужно было как можно скорее выдвигаться к Понт-а-Муссон, или хотя бы направить туда пару сотен жандармов, чтоб обозначить своё присутствие. Чем скорее в окрестностях моста появятся вооружённые отряды Водемона, тем быстрее об этом узнает Рене и двинется к Мецу, не дожидаясь подхода Ла Гира. А уж мы выберем правильные позиции и встретим его рукоплесканиями.

Впрочем, слишком часто я употребляю местоимение «мы». Завтра мой контракт заканчивается, и генеральное сражение пройдёт без нашего участия. Пора подбирать маршрут для движения в обратную сторону. Проще, наверное, идти на Домреми, оттуда выходить на дорогу к Жуанвилю, благо военные действия сместились к северо-востоку и крупных сил Рене Анжуйского быть там не должно. Даже Робер де Бодрикур сейчас находится вместе со своим любимым герцогом. Наверняка мечтает встретить меня на поле боя и преподать урок фехтования. Но хрен там, mon ami, ищи меня в Орлеане…

Мы встали на берегу Мёрта в полукилометре от Шампиньёля. Знакомое название. Если память продолжает служить мне верно, то лет через двести здесь возведут замок, в котором в тысяча восьмисотом году родиться Полина Гебль. В двадцать три года она отправится покорять Москву в качестве модистки, и два года спустя познакомится с кавалергардом Иваном Анненковым, чтобы ещё через два года отправиться за ним через всю Россию в Сибирь, дабы тридцать лет среди снегов и нахмуренных взглядов дарить ему любовь и теплоту. В тысяча восемьсот пятьдесят седьмом году вместе с мужем она приедет в Нижний Новгород, где и скончается девятнадцать лет спустя.

Вот такая короткая и в то же время длиною в целую жизнь история девушки, которая родится в замке, которого ещё не построили. Сейчас на этом месте стоял большой укреплённый дом с частоколом и деревянными башенками. Его заняли жандармы дю Валя, а мы, как я и говорил, удовольствовались шалашами на песчаном берегу Мёрта. День прошёл не самым скучным образом, поэтому я предоставил псам выходной. Пусть поваляются на песочке, искупаются, приведут в порядок одежду и доспехи. Но себя баловать не стал. Взял меч, забрался в реку по пояс и принялся отрабатывать удары. Вскидывал меч, парировал удары, колол, рубил, наступал, уклонялся. Псы сидели на берегу и следили за моими движениями. Особенно внимательно наблюдал Грим. Он легонько подёргивался, едва ли не повторяя за мной каждое движение. Пусть смотрит, не жаль. Ничего секретного я не показывал, так, обычные силовые упражнения на скорость и выносливость.

На ужин Толстый Ник подстрелил двух уток. Их ощипали и бросили в общий котёл, сдобрив привычную чечевицу запахом мяса. Пленных тоже накормили — тридцать девять ртов, вернее, сорок, если считать того, что взяли в Меонкуре. Глядя на них, я задавался извечным русским вопросом: что делать? Содержать такую ораву долго я не смогу, родственники со слезами на глазах и с ливрами в ладошках идти не торопились, придётся отпускать. А так хотелось заработать хоть немного серебра! Правда, мы уже и так неплохо поживились за их счёт: арбалеты, гамбезоны, несколько кольчуг, тесаки, алебарды, перчатки — всё это пойдёт на продажу или на снаряжение псов. Но аппетит приходит во время еды, поэтому неплохо бы ещё немного ливров получить на карманные расходы.

Ладно, придумаем что-нибудь, в крайнем случае, действительно отпущу на волю. Никто не знает, что будет дальше со мной и псами, может тоже попадём в нехорошую ситуацию, и господь, видя нашу доброту, так же проявит к нам снисхождение.

Утром на пляжике появился Жан Дюпон. Странное явление. Он ехал верхом на гнедой лошадке придерживая за повод мула, навьюченного двумя мешками. Сначала я решил, что инженер направляется к жандармам с каким-то поручением от дю Валя. Тот остался в Нанси с Водемоном и сейчас, возможно, слал своим людям приказ выступать на Понт-а-Муссон. Но нет, Жан свернул к нам.

Подъехал ко мне, спешился. Мы как раз заканчивали завтрак, и я предложил:

— Не желаешь отведать солдатской пищи?

Он не отказался и сел рядом со мной на травку. Щенок тут же подал ему ложку. Жан подцепил из котла чечевицы и начал медленно жевать. Я подождал пока он потянется за добавкой и спросил:

— Какими судьбами в наши края?

Дюпон облизнул губы и ответил, складывая руки на коленях:

— Господин дю Валь отказался продлевать мой контракт, — вздохнул он. — Всё верно. При Антуане де Водемоне состоит более опытный мастер артиллерии, смысла платить две цены нет. Вас, я слышал, тоже больше не желают нанимать? Вот я и подумал: не нужен ли вам человек с моими знаниями?

О как, интересная ситуация.

— И сколько просишь?

— Пять су в день, — без особой надежды в голосе пробормотал он. — Но поверьте, господин капитан, я отработаю каждый денье. Каждый! Вы не пожалеете…

Не пожалею? Десять ливров в месяц! Нехилый такой запрос. Да за эти деньги я возьму шесть с половиной пехотинцев, причём хорошо подготовленных. Или трёх кутилье, или двух сержантов. Хотя если подумать, то цена приемлема. Люди вроде Жана Дюпона вдоль дорог не стоят и по щелчку пальцев в ряд не выстраиваются. Вопрос в другом: на кой мне артиллерист без артиллерии?

— Господин Вольгаст, — видя сомнения на моём лице снова заговорил Дюпон, — у меня на примете девять малых артиллерийских стволов от мастера из Ливердена. Он просит по одиннадцать с половиной ливров за штуку. Мне кажется, это интересное предложение. Можно съездить и посмотреть.

— Не слишком дорого? Сколько они будут стоить, когда война закончится?

— Думаю, что дешевле, господин Сенеген. Только к тому времени их уже купит кто-то другой.

Что ж, предложение заманчивое. Мысли о том, чтобы заиметь свою артиллерию меня посещали давно, однако, во-первых, сам я в этом не разбираюсь, а во-вторых, денег нет. Артиллерия в средневековье товар не только штучный, требующий внимательного изучения специалистом, но и дорогой. Специалист появился.

— Ты нанят.

— Спасибо, господин капитан…

— Давай сразу определимся. Наедине и среди своих ты можешь обращаться ко мне по имени.

— Да… спасибо… господин Вольгаст… Так что по стволам? Боюсь, к вечеру их уже не будет.

Сейчас денег в казне не было, так, мелочь какая-то. Но дю Валь должен мне сто двенадцать с половиной ливров. Это вторая половина оплаты за контракт, и она полностью должна уйти на зарплату псам. Многих из тех, кто нанимался,