на пенный след за кормой, Ларс мрачно размышлял: а не поручить ли строительство его будущей Империи кому-нибудь другому? Какому-нибудь искушенному политику вроде царя Аранта. А сам Ларс будет просто делать то, что у него получается лучше всего — проливать кровь и выигрывать войны.

Впрочем, в этой поездке домой были и светлые моменты, которые немного примирили его с собственной совестью. Он сдержал слово: Рамта, рабыня из Карфагена, со слезами благодарности ступила на родную землю как свободная женщина и воссоеднились со своей семьей. Исполнил он и свое обещание, данное хитрому египтянину. Сенемут получил вольную, но, к удивлению Ларса, старик наотрез отказался возвращаться в долину Нила. Оценив щедрость и прагматизм нового царя Тархуны, мудрый египтянин решил задержаться в Италии и быстро нашел себе теплое место советника и переводчика при царском дворе Аранта.

Когда на горизонте показались ослепительно белые стены Карт-Хадашта, Ларс сжал в руке тяжелый кожаный тубус. Там лежали пергаменты с печатями Двенадцати городов. Теперь у него были все официальные полномочия, подписанные договоры и железные гарантии. Этрурия вступала в войну.

Едва эскадра бросила якоря в торговой гавани, пути союзников разошлись. Надменный Бодаштарт и остальные пунийские послы в сопровождении пышной свиты направились на холм Бирса, чтобы доложить Совету Ста Четырех и царю Магону об успехе миссии. Ларс же, не теряя ни минуты, велел оседлать коня и поскакал прямиком на юг, в военный лагерь Закарбаала.

Карфагенский генерал время даром не терял. Лагерь гудел, как растревоженный улей, но это был организованный, смертоносный порядок. Закарбаал встретил этруска у своего шатра, крепко, по-воински пожал ему предплечье и сразу перешел к делу. Армия была практически готова к погрузке на транспорты.

— Нам пришлось перекроить тактику, северянин, — деловито сообщил рав-маханот, разворачивая карту. — От боевых слонов и тяжелых серпоносных колесниц придется отказаться. Мои разведчики докладывают, что на Сардинии и Корсике для них нет места — там сплошные горы, густые леса и узкие каменистые тропы. Слоны там просто переломают ноги, а колесницы застрянут. Мы берем только тяжелую пехоту, застрельщиков и немного легкой нумидийской кавалерии для разведки.

Затем Закарбаал жестом подозвал к себе высокого, худощавого пунийца с обветренным до черноты лицом и цепким взглядом.

— Знакомься, Ларс. Это Гамилькар, суффет моря. Он будет руководить морским крылом нашей экспедиции. Мы обеспечиваем кровь на суше, он — господство на воде.

Следующие несколько дней прошли в суете погрузки. Ларс ночевал в военном лагере, руководя своими людьми. И каждую ночь, засыпая под грубым шерстяным одеялом, он подсознательно ждал, что полог шатра откинется и внутрь бесшумно скользнет посланница от Гимильки. Он прислушивался к шагам снаружи, ожидая приглашения на роскошную виллу в Мегаре.

Но никто не приходил.

Властная вдова словно забыла о его существовании. Сначала это уязвило мужскую гордость Ларса, но вскоре пришло глубокое, искреннее облегчение. «Может, оно и к лучшему, — подумал генерал, глядя в ночное африканское небо. — Она получила свою политическую выгоду, я — свою армию. Эта игра стала слишком опасной».

Наконец настал день отплытия. Огромная карфагенская армада, состоящая из десятков пузатых транспортов и хищных боевых кораблей сопровождения, начала выходить из гавани, застилая горизонт парусами.

Ларс Апунас стоял на палубе флагмана рядом с Закарбаалом и Гамилькаром. Теперь этруск возглавлял гораздо более крупный отряд италийских наемников. Те самые ветераны-кампанцы, марсы и умбры, которых он натаскивал в африканских песках и с которыми рубил гарамантов, теперь заняли посты центурионов и десятников над новобранцами. Это был железный костяк, преданный лично ему, люди, на которых он мог положиться в любой мясорубке.

Тяжелые квадратные паруса надулись, поймав попутный африканский ветер. Объединенный флот Карфагена взял курс на север, навстречу большой войне.

Глава 27. Король в прошлом и будущем

Громадный объединенный флот Карфагена входил в залив Каралиса, застилая горизонт лесом мачт и парусов. Жители Сардинии высыпали на причалы, с благоговейным ужасом глядя на армаду, прибывшую с юга.

Едва флагман бросил якорь, Ларс Апунас, капитан Магон и два пунийских полководца — суровый Закарбаал и худощавый, обветренный адмирал Гамилькар — сошли на берег и направились прямиком во дворец наместника.

Бостар встретил их в парадном зале, облаченный в свои лучшие одежды. Рядом с ним, как всегда, пренебрегая всякими приличиями, возлежала Аришат. На ней было полупрозрачное платье, скрепленное лишь парой золотых застежек. Едва процессия вошла в зал, глаза Аришат хищно блеснули, и она, улучив момент, когда муж отвернулся, откровенно и многозначительно подмигнула Ларсу. Этруску потребовалась вся его железная воля, выкованная в битвах, чтобы сохранить на лице абсолютно непроницаемое, каменное выражение.

Но в следующую секунду произошло то, от чего Ларс перестал понимать вообще что-либо.

Аришат вдруг издала радостный, почти детский визг, вскочила с подушек и, путаясь в подоле своего легкомысленного наряда, бросилась на шею суровому адмиралу Гамилькару.

— Отец! — радостно воскликнула она, целуя его в обветренные щеки.

Мир вокруг Ларса на мгновение замер, а затем рухнул куда-то в пропасть. Отец? Гамилькар — отец Аришат. А значит, он же — отец Гимильки, влиятельной вдовы из Карфагена. Великие боги преисподней… Ларс сглотнул внезапно пересохшим горлом, глядя на адмирала, чье имя наводило ужас на всё Западное Средиземноморье. Этот человек командовал сотнями кораблей и десятками тысяч матросов. Этруск мысленно задался вопросом: что именно сделает с ним этот могущественный старик, если вдруг узнает, что северный варвар кувыркался в постели с обеими его дочерьми, наставляя рога его зятю-губернатору, стоящему сейчас в этом самом зале? Ответ был настолько пугающим, что Ларсу совершенно не хотелось его знать. Распятие на мачте казалось самым милосердным вариантом.

На его великое счастье, семейные объятия длились недолго, и Гамилькар деловито перешел к сути.

— Здравствуй, дорогой зять, — обратился адмирал к Бостару, занимая место за столом. — Совет Ста Четырех отправил нас. Мы разработали несколько планов вторжения на Корсику, но перед тем, как бросить кости, ты должен рассказать нам последние новости.

Бостар тяжело вздохнул и кивнул:

— Вы пришли как нельзя вовремя, Гамилькар. Фокейские греки — не дураки. Они заметили стягивание наших сил и тоже готовятся к войне. Они получили свежие корабли из своей колонии Массалии в Галлии. Их эмиссары с мешками серебра рыщут по всей Великой Греции, нанимая головорезов в Южной Италии и на Сицилии, и даже диких галлов. Они превращают Алалию в неприступную крепость. Это будет решающая битва. Мы или они. Третьего не дано.

Губернатор Сардинии расстелил на столе подробную карту