- Не сырая, солёная. Смотри!

Он взял одну рыбку, оторвал ей голову, потянул. Вслед за головой потянулись грязные рыбьи внутренности. Очистив таким образом рыбку, он отправил тушку себе в рот.

- Видал? Попробуй сам.

- Не вредно так, толком не вытащив внутренности, не промыв?

Сидящие за столом усмехнулись.

- Не боись! - сказал начальник смены. - Водка всё продезинфицирует.

- Я не боюсь, просто не очень-то хочется заболеть здесь животом.

- Ты прав, - поддержал меня мой начальник. - Имеешь право заботиться о себе. Наливай!

"Хороший мужик мой начальник"- подумал я.

- И пей ровно столько, сколько тебе хочется и можешь. Не смотри на то, как мы пьём, - добавил он.

- Нам больше достанется, - сказал помощник начальника смены.

Все засмеялись, и я тоже улыбнулся. Ничего обидного в сказанном я не видел, но, честно говоря, смешного тоже было мало.

- За тебя, молодой! - поднял рюмку мой начальник. - За твои успехи! Нашей теперь независимой стране нужны молодые специалисты. Да и хорошие люди! За тебя!

- Спасибо, - сказал я, и мы опять выпили.

Мы поочерёдно пили друг за друга, говорили разные тосты, последние из которых мой оглушённый выпивкой мозг не смог запомнить. Во время обеда я в основном молчал. Чувствовал, что я с этими людьми не на одной волне. Разный возраст, разный жизненный опыт, другая среда. Когда бутыль опустела, я встал из-за стола и вышел на воздух. Мужики за столом продолжали что-то обсуждать, но мне уже было трудно следить за нитью разговора. Хоть и старался пить не всё налитое, я был пьян. Лицо онемело. Во рту было горько. Мир вокруг плыл. Дул освежающий холодный ветер. Некоторое время я стоял у края платформы, смотрел на море. Как может быть столько воды в одном месте?! И нет ничего, кроме воды. От горизонта до горизонта. На все триста шестьдесят градусов. Только вдали видна какая-то другая платформа. "Железные острова" - подумал я. И почувствовал, что начинаю переохлаждаться. Холодный свежий воздух помог мне немного протрезветь. Я вернулся в бытовку, надел куртку. Делать было абсолютно нечего. Я даже не знаю, почему наша поездка должна была длиться целых два дня. Ведь всё можно было сделать за один день и к вечеру успеть вернуться в город. От нечего делать я решил немного прогуляться. На противоположной стороне платформы я наткнулся на того самого работника, который объяснял мне, как закатывать кильку в банки. Он стоял над одной из многочисленных дыр на палубе и, похоже, удил рыбу. У ног его была какая-то жестяная посудина, в которой трепыхалась мелкая рыбёшка.

- Закидушка? - спросил я. - Что ловите?

- Бычки здесь в основном.

Он посмотрел на меня внимательно, чуть улыбнулся. Кажется, он понял, что я немного под шафе. Вроде меня не шатает, и веду я себя нормально. Говорю вроде тоже вроде. Вроде. Глаза, наверное, красные.

- Хорошо посидели?

- Да, неплохо. На что ловите?

- На червяка.

- И на какую глубину вы отпускаете крючки?

- На самое дно. Здесь двадцать метров глубина. И до поверхности воды ещё метров десять. Хочешь попробовать?

- А можно?

Мужик дал мне закидушку, червяков в банке, показал, как и что делать, и ушёл. Я насадил червяков на крючки (их было три) и стал опускать леску в воду. Сначала медленно, поначалу я боялся уронить чужую закидушку в море, потом стал спускать леску быстрее, под конец наживка спускалась уже с такой скоростью, что леска обожгла и порезала кожу на складке пальца между первой и второй фалангами. Наконец грузило ударилось о дно. Оно оказалось неожиданно твёрдым. Я немного поднял леску, чтобы грузило и крючки не лежали на дне, а висели над ним, и стал ждать. Минут через пять леска неуверенно дёрнулась раз, потом через несколько секунд ещё пару раз. Я выждал немного, дождался, когда леска задёргается, и резко дёрнул её вверх. Леска стала вибрировать без остановки. Подсек! Что-то есть! Я потащил леску вверх. Ух ты! Судя по сопротивлению и вибрации, там на крючок попалась большая рыбина. "Сейчас мы тебя!" -подумал я, вытягивая леску. Я тянул, тянул, рыба сопротивлялась, и я боялся, что леска чужой закидушки сейчас может лопнуть, но когда крючки появились из-под воды, я увидел, что только на двух из трёх крючков билась какая-то мелкая рыбёшка. Это были бычки. Всего-то?! А ощущение было такое, как будто акулу поймал.

Внизу на волнах мелькнуло что-то белое. Лебедь! Отверстие в палубе, через которое я ловил рыбу, было небольшим, и лебедя там видно было только несколько мгновений. Я опустился на колени и посмотрел вниз. Лебедь был у причальной площадки внизу. Туда, наверное, можно как-то спуститься. Я огляделся по сторонам. Где-то здесь должна быть лестница, ведущая вниз. И действительно, выход лестницы оказался рядом, за каким-то неработающим поршневым насосом. "Будет ли лебедь есть бычков?" - подумал я. Он может быть ранен, может болен. Надо накормить. Я смотал закидушку, положил на возвышающуюся поверхность какого-то оборудования рядом, пойманных бычков положил в баночку с червями, а баночку - в карман куртки. Встав перед лестницей, ведущей вниз, я задумался, можно ли мне туда? Наверняка ведь нет. С другой стороны, барьера или какого-то предостерегающего знака здесь тоже не было. Два пролёта ржавой, давно не крашенной лестницы над морем. А внизу - двадцатиметровая толща тёмной, непрозрачной холодной воды. Как давно не пользуются этой лестницей? Начальник смены говорил, что кормит лебедя. Может, просто бросает корм сверху? Стоит прогнившей ступеньке под моей ногой сломаться - и я скорее всего упаду в холодное море, и никто больше меня никогда не увидит. А если и найдут труп, то, сделав экспертизу, подумают, что я пьяным упал в воду и утонул. Сам виноват. Моё руководство и руководство платформы затаскают по инстанциям, потому что пить водку на платформе на рабочем месте не полагается, а мои бедные родители навсегда погаснут от постигшего их горя.

Потом я мысленно махнул рукой и сказал себе: "Не бзди! Чему быть, того не миновать". И стал осторожно спускаться вниз. Всё обошлось. Нигде ничего не сломалось, поручни и ступеньки оказались достаточно прочными, чтобы выдержать мой вес. Я стоял на решетчатом настиле причальной площадки, сквозь которую было видно тёмную, никогда не останавливающую своё движение воду. Она была совсем близко. Всего, наверное,