мертвецами, этого было достаточно, чтобы пережить эту ночь.

Они не уходили. Я словно манила их. Они спокойно плавали по комнате, проходили сквозь стены. Иногда я дергалась, чтобы убрать ноги с пути их следования.

Как только забрезжил рассвет, я легла спать.

И сквозь сон я услышала голос.

— Все, кто видят призраков, быстро сходят с ума… Исход один, — послышался приглушенный голос, а я проснулась, не открывая глаз.

Глава 61. Дракон

Крик разорвал тишину покоев, как лезвие разрезает плоть.

Я проснулся мгновенно. Сон слетел, словно шелуха, не оставив после себя ни воспоминаний, ни тумана.

В руке уже был кинжал — холодная сталь привычно легла в ладонь. Я был готов убить. Готов выжечь всё, что посмело нарушить ее покой. Дракон взревел внутри, требуя крови, требуя уничтожить угрозу.

Но комната была пуста.

Тени лежали там, где им и положено — в углах, под кроватью, за тяжелыми портьерами. Никаких убийц. Никаких заговорщиков. Только она. И дракон не чувствовал опасности.

Я потянул воздух, словно зверь, пытаясь понять, где затаился враг. Ничего.

Эвриала сидела на кровати, поджав колени к подбородку. Ее глаза были широко распахнуты, полные ужаса. Слезы текли по ее щекам, оставляя влажные дорожки на бледной коже. Она кричала, но звука больше не было. Только хриплый выдох, срывающийся в рыдание.

Я опустил кинжал. Медленно. Позволил себе выдохнуть только тогда, когда убедился: воздух чист. Здесь нет врагов, которых можно пронзить клинком.

— Они здесь… — прошептала она, и ее голос дрожал от страха. — Ангрис, они здесь…

Я смотрел на нее, и внутри меня что-то надломилось. Она бредила.

Я стиснул зубы, чтобы подавить боль.

— Я вижу призраков, — шептала она, пряча лицо в ладонях. — Стражник Конрой Келн! У него на медали ошибка… Он очень расстроенный. Там неправильно написано его имя… Безголовая фаворитка… Они здесь… Я вижу их!

Безумие.

Оно висело в воздухе, густое и липкое. Я понимал, что должен чувствовать разочарование. Должен думать о наследниках, о династии, о том, что кровь с дефектом не может править Империей. Ведь нет ничего страшнее, чем безумный дракон на троне!

Но я чувствовал иное. Словно готов принять ее с ее безумием.

Пусть будет безумие. Пусть будет проклятие династии.

Ведь даже ее безумие принадлежало мне. Каждая трещинка в ее рассудке, каждый страх, каждая слеза — всё это было моим. Я обрекал потомков, возможно, обрекал себя на насмешки двора, но сейчас, глядя на ее дрожащую руку, я понимал, что эта женщина уже стоила мне половины лица. И это еще не вся цена, которую я готов заплатить за нее.

Но я не хочу отказываться.

Я подошел к кровати. Она не отстранилась. Наоборот, когда я протянул руку, она вцепилась в меня так, что ногти впились в кожу сквозь ткань рубахи.

«Она ищет во мне опору!» — пронеслось в голове. Я сжал кулак. Я готов стать ее опорой.

Глава 62. Дракон

Мы сидели так несколько часов. Сначала она просто сидела, вцепившись в мою руку, и смотрела в пустоту или водила взглядом по комнате.

Ей было страшно. По-настоящему.

Я чувствовал это по напряжению ее мышц, по лихорадочному жару, исходящему от тела.

Иногда резко шарахалась в сторону, словно в нее летело невидимое копье. Иногда, наоборот, вжималась в мою грудь, ища защиты у того, кто сам был источником ее страха.

Ее плечи дрожали под моими ладонями. Я обнимал ее, заключая в кольцо рук, становясь стеной между ней и тем, чего не видел сам. Ее безумием.

“Ты обрекаешь династию!” — почудился мне хриплый голос отца.

Я скрипнул зубами, заглушая призрачный голос памяти.

— Я делаю то, что должен, — мысленно прошептал я в пустоту. — Чтобы твой труд не пропал. Чтобы их смерти не были напрасными.

Мне не хватало родителей. Не советов, не приказов. Мне не хватало просто знать, что они где-то есть. Что я не один в этом проклятом дворце, набитом крысами и предателями. Я вырос, научился убивать и править, но внутри все еще был тем испуганным мальчиком под их телами, который ждал, что они сейчас встанут и обнимут меня.

“А без нее я обрекаю себя!” — мысленно ответил я.

— Спи, — приказал я тихо. — Я здесь. Никто не пройдет.

Она заснула только под утро, когда серые лучи рассвета начали пробиваться сквозь стекло. Но сон не принес облегчения. Она барахталась в постели, словно в вязкой воде. Кричала во сне. Плакала. Призраки не оставляли ее даже в забытьи.

Я не ложился. Сидел в кресле, наблюдая. Когда солнце окончательно взошло, я тут же вызвал магов.

Они явились быстро. Трое старцев в мантиях цвета ночного неба. Не касаясь ее, они начали манипуляции. Водили руками над ее телом, шептали заклинания, зажигали свечи, которые горели странным, болезненным светом.

— Она говорит, что видит призраков, — произнес я. Голос звучал глухо, не терпя возражений.

Один из магов, седой, с лицом, покрытым сетью морщин, покачал головой.

— О, ваше величество, это очень редкий дар. Это невозможно! — произнес он уверенно, с той надменностью, которую позволяют себе только те, кто читал книги в своей башне, но не видел жизни. — Его называют “второй взгляд”. Второй взгляд открывается лишь избранным, и она… Она не проявляла признаков магии.

Я вспомнил уголь. Вспомнил, как она выжила там, в башне, благодаря забытому крестьянскому способу, который мои ученые мужи назвали бредом. Она была права тогда. Почему она не может быть права сейчас?

— Перепроверьте, — потребовал я. — Поднимите архивы. Конрой Келн и Безголовая фаворитка.

Я начал считать. Про себя. Медленно. Раз… Два…

Маги засуетились. Они верно истолковали мой тон. Время пошло. Они знали: если я досчитаю до ста, а ответа не будет, кто-то сегодня переедет в темницу. И им займется Доджер. А от этого дознавателя даже магия не спасет.

Я отвернулся от них. Сел на край кровати. Взял ее руку. Она была холодной, несмотря на жар тела. Я сжал пальцы, передавая ей свое тепло, свою силу.

— Я могу защитить тебя от многого, — сказал я тихо, чтобы не разбудить, но достаточно громко, чтобы она слышала во сне. — От яда. От стали. От врагов. Но только не от безумия.

Я склонился к ней. Вдохнул запах ее волос — ваниль, слезы и