Да нет, это Тэм. Эти добрые глаза не дадут ошибиться. Будучи на голову ниже Ранда, Тэм, тем не менее, всегда казался надежнее всех окружающих, несмотря на широкую грудь и крепкие ноги, и не потому, что был силен – во время своих путешествий Ранд встречал людей и посильнее. Сила – ускользающая вещь. Просто Тэм – настоящий. Надежный и реальный. Едва взглянув на него, можно ощутить покой.

Но покой противоречил тому, чем стал Ранд. Столкнулись его миры – человек, которым он был, и человек, которым он стал – столкнулись, словно струя воды и раскаленный добела камень. И камень разбивается вдребезги, а вода превращается в пар.

Тэм в нерешительности стоял в проеме балкона, освещенный мерцающим огнем двух светильников на подставках. Ранд понимал нерешительность Тэма. Они не были родными отцом и сыном. Родной отец Ранда – Джандуин – был клановым вождем Таардад Айил. А Тэм – лишь тот, кто нашел Ранда на склонах Драконовой Горы.

Лишь тот, кто воспитал его. Лишь тот, кто научил его всему, что знал. Лишь тот, кого любил и уважал Ранд, и всегда будет любить и уважать, невзирая на степень их родства.

— Ранд, – выдавил из себя Тэм.

— Прошу тебя, – едва справившись с потрясением, сказал Ранд. – Прошу тебя, сядь.

Тэм кивнул. Он закрыл двери балкона, сделал несколько шагов и устроился на одном из стульев. Ранд тоже сел. Они уставились через комнату друг на друга. Каменные стены были голыми; Ранд предпочитал стены без украшений – гобеленов или картин. На полу лежал красно-желтый ковер – такой большой, что полностью закрывал пол от стены до стены.

Комната казалась слишком совершенной. Ваза со свежесрезанными лилиями дара и цветками калимы стояла именно там, где нужно. Стулья в центре комнаты расставлены слишком правильно. Комната не выглядела обжитой, как и множество мест, где он останавливался. Это не было домом. С тех пор, как он покинул Двуречье, у него не было настоящего дома.

Тэм сидел на одном стуле, Ранд на другом. Ранд осознал, что он по-прежнему держит ключ доступа в руке, так что он поставил его перед собой на ковер с вышитым солнцем. Тэм бросил взгляд на культю Ранда, но ничего не сказал. Он сжал руки, словно хотел их чем-нибудь занять. Тэму всегда было приятнее разговаривать о неприятном, когда его руки были заняты каким-нибудь делом, будь то проверка ремней в упряжи или стрижка овцы.

«Свет», – подумал Ранд, ощутив неожиданное желание обнять Тэма. Чувство близости и воспоминания захлестнули Ранда. Вот Тэм привозит бренди в гостиницу «Винный Ручей» к Бэл Тайн. Удовольствие, с каким он раскуривает свою трубку. Его терпение, его доброта. И полная неожиданность – клейменый цаплей меч. – «Я знаю его так хорошо. И все же в последнее время я редко думал о нем».

— Как… – сказал Ранд. – Тэм, как ты добрался сюда? Как ты нашел меня?

Тэм тихо рассмеялся.

— Последние несколько дней ты безостановочно посылал гонцов во все большие города, приказывая им готовить свои войска к войне. Думаю, нужно быть слепым, глухим и пьяным, чтобы не понять, где тебя найти.

— Но я не посылал гонцов в Двуречье!

— Я был не в Двуречье, – сказал Тэм. – Некоторые из нас сражались вместе с Перрином.

«Ну конечно», – подумал Ранд. Найнив наверняка встречалась с Перрином – цвета тут же закружились водоворотом – она так беспокоилась о нем и Мэте. Тэм легко мог вернуться вместе с ней.

Неужели он действительно беседовал с отцом? Ранд уже и не надеялся вернуться в Двуречье и когда-нибудь снова его увидеть. Ему было приятно, несмотря на неловкость. На лице Тэма стало больше морщин, чем раньше, а немногочисленные упрямые пряди черных волос наконец-то сдались и покрылись серебром. Но сам Тэм остался прежним.

Слишком многие изменились – Мэт, Перрин, Эгвейн, Найнив – и как здорово встретить человека из старой жизни, который остался прежним. Тэм научил Ранда искать пустоту. Тэм казался Ранду скалой, что крепче самой Твердыни.

Тут настроение Ранда слегка омрачилось.

— Постой. Перрин использовал двуреченцев?

Тэм кивнул.

— Мы были нужны ему. Этот мальчик так великолепно балансировал на канате, что впечатлил бы любого артиста бродячего цирка. Он имел дело с Шончан и людьми Пророка, не говоря уже о Белоплащниках и королеве…

— Королеве? – сказал Ранд.

— Да, – сказал Тэм. – Хотя она говорит, что больше не королева. Мать Илэйн.

— Так она жива? – спросил Ранд.

— Жива, хотя благодарить надо не Белоплащников, – с отвращением ответил Тэм.

— Она уже виделась с Илэйн? – спросил Ранд. – Ты упоминал Белоплащников, как он наткнулся на Белоплащников? – Тэм начал было отвечать, но Ранд жестом прервал его. – Нет. Постой. Я могу получить отчет от Перрина, когда захочу. Я не желаю тратить наше общее время на то, чтобы ты работал гонцом.

Тэм слабо улыбнулся.

— Что? – спросил Ранд.

— Ах, сынок, – сказал он, покачав головой и сведя перед собой широкие натруженные ладони, – они действительно все испортили. Они взяли и сделали из тебя короля. Что случилось с тем неуклюжим мальчишкой с удивленными глазами, встречающим Бэл Тайн? Где тот нерешительный паренек, которого я воспитывал все те годы?

— Он мертв, – немедленно сказал Ранд.

Тэм медленно кивнул.

— Я вижу. Ты… тогда должен знать… О…

— Что ты не мой отец? – предположил Ранд.

Тэм кивнул, опустив взгляд.

— Я знаю это с того дня, как покинул Эмондов Луг, – ответил Ранд. – Ты говорил об этом в бреду. Какое-то время я отказывался верить в это, но в конце концов убедился.

— Да, – сказал Тэм. – Я вижу как. Я… – Он крепче сжал ладони. – Я никогда не хотел лгать тебе, сынок. Или, ну я полагаю, мне не стоит тебя так называть, не так ли?

«Ты можешь называть меня сыном, – подумал Ранд. – Ты мой отец». Не имеет значения, кто и что говорит. Но он не смог выдавить из себя эти слова.

У Возрожденного Дракона не может быть отца. Отец – это слабость, которой могут воспользоваться, слабость даже большая, чем женщина вроде Мин. Любовницы ожидаемы. Но Возрожденный Дракон должен быть легендарной личностью, созданием почти таким же значительным, как и сам Узор. Ему было сложно заставлять людей повиноваться и в сложившихся обстоятельствах. А что будет, если станет известно, что он держит поблизости своего отца? Если станет известно, что Возрожденный Дракон ищет поддержки