желали проявить к ним сострадание, принять их с миром и позволить им поселиться в собственных городах. Посему изгнанники и замыслили совершить то, о чем мы уже сказали; и господин Роландино да Каносса вместе с людьми из Джессо поклялся членам семьи Сессо, что вступит в город Реджо лишь тогда, когда он сможет войти туда мирно вместе с ними, как подобало. И вот прежние сторонники императора[2852], а были там люди из Кремоны, Пармы, Реджо, Модены и Болоньи /f. 490b/, собрались вместе и объединились с людьми из Джессо и Сассуоло, а на помощь к ним пришли 500 рыцарей из Вероны и Мантуи и 200 тевтонцев; и в утренний час 6 сентября, в субботу, Томмазино да Сассуоло с некоторыми людьми вошел в Модену, проникнув туда по реке и через Базоарские ворота, и начал бегать туда-сюда с громкими криками, что этот город принадлежит ему и его рыцарям. Он захватил укрепления ворот, что были рядом со рвом, и водрузил там свои знамена и вымпелы. Но когда случается такое, Господь «разрушает замыслы коварных, и руки их не довершают предприятия. … И совет хитрых становится тщетным» (Иов. 5, 12–13). И они уже начали убивать младенцев, спящих в колыбелях, но Господь не замедлил воздать вдвойне за их невинно пролитую кровь: во‑первых, Он принял младенцев в Царство Свое, чтобы те, кто от других претерпел смерть, от Него получил жизнь вечную; во‑вторых, Он не позволил им захватить город, который, несомненно, был бы захвачен, если бы ворота были открыты. Но открыть их быстро было невозможно, поскольку они наверху были заперты на большой железный засов. Поэтому не очень-то разумно было со стороны господина Томмазино да Сассуоло кричать «город наш!» раньше, чем были открыты ворота. К тому же двести тевтонских рыцарей еще не пришли к нему на помощь, а появились позднее; кроме того, те пятьсот человек, что пришли из Мантуи и Вероны, и множество других стояли в ожидании снаружи, намереваясь вступить в город, когда вход в него будет свободным. А те, поскольку проникнуть в него не могли, подожгли ворота в надежде попасть туда, когда они сгорят. Но и тут у них оказались на пути два препятствия: во‑первых, от ворот дул такой сильный ветер, что /f. 490c/ пламя неслось прямо на них, препятствуя входу; во‑вторых, от сгоревших ворот осталось множество пышущих жаром головней, совершенно не позволявших им войти в город. И так как некоторые кричали: «К огню! К огню!» – от их крика пробудились горожане и, в испуге схватив оружие, вступили в сражение и, одержав верх, отогнали врагов, и «острием меча» (Иудифь, 15, 6) обратили их в бегство, и преследовали их до самого Сассуоло и далее, не позволив им войти в него.

О сожжении и разрушении Сассуоло

Сассуоло был замком богатым и изобилующим продовольствием, а именно пшеницей, вином и скотом; кроме того, было там много оружия, ибо те, кто пришел «извне» для захвата города, все свое имущество оставили там, кроме оружия, необходимого для сражения. А моденцы сожгли замок вместе со всем находившимся там добром, не позволив никому ничего оттуда забрать, так что было… всё анафема[2853]. После этого моденцы, вернувшись в свой город, начали тщательный розыск предателей.

О повешении господина Гардзоне и 34 других

И схватили они господина Гардзоне деи Гардзони и так его пытали, что он во время пытки потерял сознание и скончался[2854], а после его смерти тело его повесили на Базоарских воротах. И в те же дни были повешены по упомянутой причине 34 человека[2855], из коих, как поговаривали, иные были невиновны.

О господине Бернардино, подеста Модены

В то время подеста в Модене был господин Бернардино из Равенны, сын господина Гвидо да Полента и знатной госпожи из семьи да Фонтана, дочери господина Бернардино /f. 490d/ да Фонтана и госпожи Самаританы из Фаэнцы, из семьи Альбергетти.

О том, что господин Маттео да Корреджо упрекал подеста Модены за чрезмерную жестокость в правосудии

В это время в Модену прибыл господин Маттео да Корреджо и во дворце коммуны в присутствии всего совета резко упрекал подеста: «Конечно, господин подеста, вы обрекли этот город на великое беспокойство, ибо нам теперь следует все оставшееся время нашей жизни пребывать в страхе из-за того, что вы поспешно совершили правосудие и отмщение. Ведь и “наказание и прощение хороши только тогда, когда они могут исправить жизнь людей”[2856]». Отвечая на это, подестà сказал: «Слышал я от проповедников, что Бог заповедал в законе: “Злодеев не оставляй в живых” (Исх. 22, 18). И святой апостол Павел говорит, что начальник “не напрасно носит меч”, Рим. 13, 4». Сказав это, оба они отправились по домам.

О том, что люди из Джессо нарушили мирное соглашение с людьми из Кваттро-Кастелла

В том же упомянутом году, 8 сентября, на Рождество блаженной Девы Марии, под вечер, люди из Джессо, заключившие перемирие с людьми из Бьянелло и из Кваттро-Кастелла и уже получившие от них деньги, нарушили договор и напали на них, как я видел своими глазами, и увели у них с пастбища волов, и пригнали оттуда добычу – десять пар волов и одну телку, а также привели с собой четырех отроков и убили одного мужчину. А люди из Кваттро-Кастелла, а именно из Бьянелло, захватили одного разбойника-кремонца и передали его Монако. После легкой пытки тот стал его сторонником и жил у него.

О провинциальном капитуле, проведенном в Ферраре

В эти дни провели в Ферраре /f. 491a/ провинциальный капитул провинции Болоньи. В этом капитуле принимал участие генеральный министр брат Матфей из Акваспарты. А провинциальным министром Болоньи в то время был брат Варфоломей из Болоньи, выдающийся магистр, имевший свою кафедру. И маркиз д’Эсте, дабы этот капитул был проведен с честью, пошел на большие расходы и сам участвовал в трапезах.

О кончине маркизы д’Эсте

А маркиза, его супруга, была больна и закончила свой жизненный путь. Присутствовавшие на капитуле братья с почестями похоронили ее в своей обители, как она сама того премного желала. Да покоится душа ее с миром по милости Господней, ибо много она сделала добра ордену братьев-миноритов как при жизни своей, так и своей кончиной.

О кончине господина Савино делла Toppe