мощного. И наша общая задача, товарищи – максимально подготовиться к его отражению и уничтожению врага. Этим мы отобьем всякое желание лезть в нашу сторону. Со своей стороны обещаю вам всяческое содействие, да и остальные наши товарищи в помощи не откажут. У меня пока все.

Полковник еще раз оглядел всех и прошел к своему стулу, а Михаил встал на его место.

- Ну, что дорогие мои? – он оглядел присутствующих друзей и товарищей. Лица у людей стали предельно серьезными, напряженными, они уже поняли, что сейчас придется принять судьбоносное решение, и никуда от этого не деться. – Вы догадываетесь, что у нас есть только два пути. Или мы спешно отсюда уезжаем и ищем новое место для жизни, или остаемся на своей новой Родине и даем отпор врагу. А это означает предельное напряжение наших сил, и новые жертвы. Но альтернативой нашей жертвенности будет потеря мечты о новом, более справедливом мире. Эвакуация и основание нового анклава заставит нас в ближайшие два года думать только о выживании. Все наши наработки пойдут прахом. Мы будем навсегда отброшены назад. Да и будущее наших детей окажется в тумане. Я лично выбираю свободу и готов пролить за нее пот и кровь. А что выбираете вы?

В зале поначалу повисло напряженное молчание, затем с мест стали раздаваться крики:

- «Мы тоже готовы!», «Свобода!», «Мы не уйдем отсюда, здесь наш дом!».

Атаман еще раз оглядел решительные лица жителей поселков и соседей, затем рубанул воздух рукой:

– Значит, выбираем свободу! И готовы ее защищать до последнего вздоха! И раз решили, тогда начнем думать, что делать дальше. Я пока выложу на общее обозрение свои мысли, потом обсудим ваши предложения и наметим план ближайших действий. Назавтра я назначаю общий сбор общины, где мы вынесем наше решение на голосование. Чтобы его одобрили все свободные жители нашего поселения. Завтра же и суд, и казнь – после этих слов атамана все затихли. Люди еще не привыкли окончательно к новому порядку их жизни и в такие сложные моменты еще острей осознавали, что старый добрый цивилизованный мир остался в прошлом навеки.

- Основное мое предложение: раз мы не можем избежать нового военного столкновения, то должны сами навязать противнику место боя. Удобное для нас, и превращающаяся в западню для противника. К нам ведь не так просто попасть, как кажется, при всем обилии дорог будет не очень сложно перекрыть большинство из них. Разобрать частично некоторые мосты, устроить засеки и надолбы. И в конце концов направить карателей на нужный нам путь, оставить одну проходимую дорогу. Технику ведь они бросить не смогут, будут всегда знать о нашем незримом присутствии, и другого выхода у них, кроме как двигаться вперед, не останется. Иначе орденскому отряду надо отходить далеко назад и искать дороги, ведущие к нам с севера и северо-запада, а это сотни километров обхода. А это время на поиск и разведку, сожженное тоннами топливо. Предлагаю именно эту стратегию поставить во главу наших планов. Второй вариант: навязать Ордену войну на его территории. Бить по блокпостам и его окраинным анклавам, активно ища союзников. А они у нас там точно есть.

По рядам прошелся одобрительный гул, сидящий сбоку от остальных полковник удовлетворительно кивнул. Послышались вопросы из зала, но атаман поднял руку.

- Подождем с вопросами, эту стратегию еще стоит толково обсудить. Теперь давайте, перейдем к обсуждению конкретных предложений. Начнем с вас, полковник.

Следующие три часа они посвятили выслушиванию советов и предложений, выступили практически все присутствующие в зале активисты и члены Совета. После короткого обеда, они вернулись обратно в школу и начали скрупулезно составлять планы на ближайшие недели. По показаниям пленных выходило, что у них в запасе есть максимум два месяца, а требовалось сделать очень многое. Для начала посланцы соседей согласились срочно прислать от каждого анклава по группе опытных в военном деле людей. Хотя бы по шесть-восемь человек. Необходимо было организовать дальнее патрулирование. Полковник пообещал послать поисковиков в расположении бригады, где он служил, чтобы добыть необходимое им тяжелое вооружение. Он имел довольно точную информацию по складам и гаражам своей части. Это было продуктивней, чем искать наобум.

Также по всем анклавам должна была пройти ревизия в поисках людей с необходимыми воинскими специальностями. Через две недели они наметили в Орше общее совещание глав анклавов и их начальников безопасности. К этому времени уже должны были быть сверстаны первоначальные планы. По прикидкам полковника от каждого анклава необходимо выставить отряды ополченцев по тридцать-сорок человек, и уже заранее перебросить их в Каплю, чтобы уже здесь заниматься боевым слаживанием. Их еще требовалось вооружить и кормить, поэтому лето обещало быть горячим.

Сама же Капля могла выставить до семидесяти опытных бойцов. Но не стоило забывать, что у населения поселка полно и другой работы, и постоянно держать их под ружьем невозможно. Человеческий ресурс стал ожидаемо дефицитным. Да и потери анклав уже понес и немалые. Жители Капли и гости с белорусских анклавов засиделись на совещании до самого вечера. А ведь впереди было еще просто громадье дел. Ведь необходимо заниматься своим сельским хозяйством и выполнять планы по строительству. Люди отчетливо понимали, что в ближайшие несколько месяцев вкалывать им придется по двенадцать часов в день.

После совещания Михаил попрощался с подполковником, тот уезжал рано утром, обещал приехать на следующей неделе с бойцами и, похоже, надолго. Вместе с ним уезжал и Ружников, у него были свои дела в Зубково, вот и воспользовался оказией. Михаил только к десяти вечера смог вырваться в офис шерифа. Вязунец как раз заканчивал готовить дела к завтрашнему суду. Его помощник быстро сообразил горячего чайку с сушками. Прошлогодние кондитерские изделия пришлось сначала размачивать, а только потом грызть.

- Илья, такой непростой вопрос у меня, кого ты можешь отдать на заклание?

Вязунец, похоже, ожидал подобный вопрос от атамана и поэтому молча пододвинул два файла:

- Вот эти два, один откровенный фашик, от помощи следствию отказывался, ведет себя по-хамски. И второй, из ментов, сам пошел добровольно в каратели. Прапорщик Петухов как-то был с ним в одном рейде, говорит, что это откровенный садист. Не жалко их обеих совершенно.

- Ну ладно, значит, решено, – Михаил задумался. – Проведи-ка меня к капитану.

- А оно надо? - шериф внимательно посмотрел на друга. – Ты, что с ним сделал, Миша? У Мелехова от одного