- Чего приперлись, принцессы?

Соленые волны ирреальности уже тихо поплескивали о сваи, поэтому, стоило высокорожденным гостям подняться на причал, как они увидели не массивные конструкции, краны и доки космических верфей, а обычные доски и палы. Как раз на одной из таких чугунных тумб и восседал Мореход.

- И мы рады тебя видеть, Полынь, - спокойно ответил Гураб.

Из всех имен Морехода это казалось ему наиболее соответствующим истине. Да, он был звездой, но звездой с явным привкусом горечи, вестником несчастья куда чаще, чем радости.

- О восхитительный червь моря, - завопил между тем Бальдр, устремляясь к кораблю. – О меч мальстрима, кормило битвы, воткнутое в панцирь мировой черепахи, серебряный язык Эгира, простертый…

- Что это вообще должно значить? – кисло поинтересовался Мореход, явно не оценивший искусство божественного песнопевца.

- Это должно значить, что он укурился. Как всегда, - мрачно ответил Гураб.

- И что вы, компания клоунов, собрались делать на моем судне?

- Бранный сосуд, разрывающий пасть Ёрмунгарда, - орал Бальдр, как бы ненароком подбираясь к трапу. – Хищная стеньга прибоя…

Мореход наконец-то встал с пала и оттеснил его назад.

- Пошли прочь, недоумки, - зло сказал он.

- Зачем ты тогда вообще явился? – не менее злобно процедил Гураб.

- Затем, что я обязан был принести весть Синедриону. Синедриону, а не вам.

- Я заплачу золотом, - неожиданно буднично заявил Бальдр, сообразивший, что его трюк с льстивыми висами не пройдет. – И божественным ихором.

- Ты, пивной жбан, позор своего отца, вообще бы помолчал, - ответствовал Полынь и сплюнул бывшему принцу Асгарда под ноги. – И ты, недоросток, чуть не просравший Туманный Берег…

Он обернулся к Гурабу. Бледный взор его пылал вполне натуральной яростью. Любому другому Гураб уже воткнул бы нож в подключичную впадину, но тут почувствовал себя совершенно бессильным.

- Где сам ты был, когда пал Тайный Город? – огрызнулся он.

- Уж, наверное, не распивал хмельной мед в компании своего врага…

- И я не распивал!

- Не видел тебя на стенах, - саркастически ответил Мореход. – Так что подберите юбки и проваливайте.

- Они под моим покровительством, - прозвучал четвертый голос.

Женский, но низкий и гулкий, как удар храмового гонга. Гураб резко обернулся. За их спинами, как раз в том месте, где несуществующий деревянный причал переходил во вполне реальный металлический рейлинг, стояла высокая женщина в доспехах, со щитом и с копьем. Вместо женской головы ее плечи венчала белая башка огромной полярной совы. К щиту был приколочен мертвый лик вопящей Медузы, в глаза которой смотреть определенно не стоило.

- И что дальше? – не сдавался Мореход.

Гураб внутренне хмыкнул – древний, как мир, жесткий, как канат из корабельной пеньки, Полынь не уступал даже воле Высших Богов.

- И дальше то, что ты возьмешь их на борт и доставишь куда нужно. Не упрямься, Повелитель Ветров. Мы знаем, где ты прячешь свою жену.

«Как типично, - подумал Гураб. – Если Высшие не могут взять чего-то силой, то, конечно же, прибегают к шантажу».

Мореход некоторое время смотрел на богиню безо всякого выражения, а потом чуть склонил голову.

- Твоя воля, Паллада. Но, боюсь, ты будешь разочарована.

Не сказав больше ни слова, он махнул рукой, приглашая спутников подняться на борт. Совиная голова щелкнула клювом и развязно подмигнула Бальдру.

Интерлюдия. Исток событий

В термах мерзостного замка Горменгаст Вельзевул, Король Мух, предается банным процедурам. Он расположился в калдариуме, в бассейне, наполненном парной кровью. Две ведьмы относительно приятной наружности поливают его из чана новыми порциями крови, смешанной с елеем и патокой. Мухи ликуют, облепляя хозяина, из-за чего Вельзевул смахивает на колонию копошащихся насекомых.

Обладатель рыжей курчавой бородки значительно хуже гармонирует с этим местом. На сей раз на нем серый деловой костюм, поверх которого накинута бархатная должностная хламида Синедриона. В бассейн гость Горменгаста не полез, а сидит на мраморной (предположительно) лавке, обтекая потом. Под задницу он подстелил свежий выпуск «Нью-Вавилонской Пчелы», желтейшего из городских изданий.

В помещении нестерпимо душно. Стены сочатся кровью. Воздух спертый и влажный. Черная кожа ведьм-прислужниц матово блестит там, где она не запятнана кровью, патокой и не засижена мухами. Их взгляды быстро перебегают с хозяина на молодого красавца-гостя. Ведьмы перешептываются и хихикают. Видимо, их суета надоедает Вельзевулу, потому что, рявкнув, он смахивает когтистой лапой голову одной из ведьм с плеч и направляет прямиком себе в пасть. Громко чавкает. Вторая, лишившаяся подруги, на секунду застывает.

- Чего остекленела, прошмандовка? – орет хозяин Горменгаста. – Давай три, а то тебя целиком пущу на мочалку.

Тут он ухмыляется во всю свою зубастую пасть и трясет головой, приговаривая:

- Мочалку на мочалку, каково?

Он пялится на гостя. Арес, а это именно он, вежливо улыбается в ответ.

- Ну как там наше дельце? – вопрошает Вельзевул, почесывая раздувшееся брюхо. – Движется?

- Движется, - спокойно отвечает Эниалий. – Обвинение предъявлено. Жрецов уже пытают в казематах Энлиля, храмы их веры скомпрометированы и теряют паству, но мне нужно больше фактов. Всем известно, что Астарот/Астарта не являл свой светлый лик со времен начала зимы Фимбул, как называют это мои асгардские родственники. Официальная версия гласит, что великий герцог гостит у своей сестры Эрришкигаль в подземном царстве Кур и пребывает в добром здравии. Что мы раскопаем на самом деле, если возьмемся копать?

Вельзевул возится в своем бассейне, как бегемот в грязи, попутно придавливая массивным боком вторую ведьмочку. Та исчезает под коричнево-красной поверхностью, и от нее остаются одни пузыри. Хозяин Горменгаста издает некие звуки, смахивающие то ли на кудахтанье, то ли на утробный смех.

- О-о, что вы накопаете… А хрен его знает, что вы накопаете, Аналий. Я знаю, что шлюха наведалась к своему муженьку, с которым не спала до этого уже пару столетий. Она вошла в Пламя Бездны… и не вышла. Так что никакие Куры и подземные жители тут не причем. Хочешь копать – копай под Бельфегора и его потомство, чтобы их всех взяла чума. Полагаю, ты сделаешь это с радостью, я ведь в курсе, что ты чмоке-поке с Астаротом, когда та была еще богиней Иштар. И, по слухам, жаришь теперь ее сынка?

Арес мысленно считает до двенадцати, потому что Вельзевул сейчас ходит по очень тонкой грани – хоть совершенно