— Ты что… я под арестом?!

— Я скоро приеду, — сказал Клавдий. — Просто меня дождись.

Связь оборвалась.

х х х

Мартин ненавидел журналистов, даже добросовестных, и те платили ему ответной ненавистью; что бы ни сделал куратор Одницы, все было не так, не то и не вовремя. Патрули на пляже отпугивали туристов, но действующие ведьмы тоже туристам не нравились. Профилактические беседы в школе нарушали права детей, отсутствие информирования нарушало их права еще больше. Куратор Одницы злоупотреблял властью, одновременно был мягкотел и не способен применить власть. Но самое страшное — Мартин Старж был сыном своего отца, как если бы эта семейка превратила Инквизицию в частную корпорацию.

Теперь наконец-то появилась новость, сама по себе приводящая в ужас: убийство инквизитора! Трагическая смерть полицейского от рук ведьмы! Мартин вызвал своего заместителя и перепоручил ему все контакты с возмущенной общественностью.

Заместитель был, конечно, навязан ему Вижной и лично отцом, но Мартин не мог не понимать, что выбор идеальный: опытный администратор, седой и представительный с виду, всю жизнь проработавший в округе Одница, но лишенный амбиций и не претендующий на кресло куратора, Дарий был незаметен, но незаменим; Мартин выдал ему информационную справку и наделил полной свободой действий.

— Сообщать ли публике о прибытии в Одницу Великого Инквизитора, патрон? — осторожно спросил Дарий.

— Нет, — сказал Мартин. — Публика обойдется.

По всем каналам смаковали гибель Эдгара, иногда сообщая мимоходом, что ведьма задержана. А иногда забывая об этом сообщить. Мартин в раздражении захлопнул ноутбук; он бы дорого дал, чтобы не думать о том, что происходит в подвале. Ведьма, конечно, выложит отцу абсолютно все, в том числе и вот это, о Мартине: «Когда ты сдохнешь, у нее гора упадет с плеч. Ты ее горе, ее клеймо…» Вряд ли для Клавдия Старжа такое признание будет новостью. Но Мартин надеялся, что это все-таки не совсем правда. Что ведьма сильно преувеличила, желая его уязвить…

Без стука открылась дверь.

— Я забираю ее в Вижну, — сказал Клавдий Старж, как будто речь шла о банке с крысой.

— Я отстранен от дела? — осведомился Мартин.

— Вы закончили свою часть расследования и передали выше. — Великий Инквизитор прошелся по кабинету. Среди этих стен и этих портретов человек в черной хламиде, с хищным жестоким лицом казался совершенно уместным, куда уместнее Мартина. — Мне по-прежнему недостаточно информации. Действующие ведьмы, задержанные, осужденные — всех в допросную.

Мартин сдержался и промолчал, но это его не спасло. В ответ на незаданный вопрос Великий Инквизитор оскалился:

— Я их пытаю потому, что я садист. Мне просто нравится их пытать. Так понятнее?

Мартин выше поднял голову:

— Я не требовал передо мной отчитываться, патрон.

— Как это мило с твоей стороны! — Отец смотрел тем самым взглядом, который большая часть его подчиненных выдержать не может. — Твои люди патрулируют в одиночку, инструкции спущены в унитаз. Ведьмы убивают инквизиторов, а ты даже не требуешь перед тобой отчитываться! Быстрее, я жду! Звони, отдавай распоряжения!

Мартин поднял старую телефонную трубку на витом шнуре. Всего-то и надо было сказать несколько слов, но горло саднило, будто засыпанное песком. Великий Инквизитор расхаживал за его спиной по кабинету, и даже Мартину было нелегко находиться с ним в одном пространстве.

Мартин сообщил тюремщикам, что надо сделать, и опустил трубку на рычаг — трубка легла, как камень на душу.

х х х

Из Дворца Инквизиции Мартин поехал в свой офис — у него было несколько приемных часов и законное право не встречаться больше с отцом в этот день. Когда Великий Инквизитор перезвонил по дороге в аэропорт, у него был совсем другой голос — суховатый и насмешливый по обыкновению, но без свинцовой тяжести, не страшный:

— Собирайся в Вижну на будущей неделе. Внеочередной Совет кураторов.

— Да, патрон.

— По делу оперативника, самовольно оставившего пост, жду служебного расследования и отчета.

— Да, патрон.

— И позвонил бы ты матери.

— Да, патрон…

— Нам надо поговорить, — после паузы сказал отец в трубке. — Не по телефону.

— Да… — начал было Мартин и осекся.

— А пока просто поверь мне. Это было необходимо. И я это делаю затем, чтобы ты никогда — никогда! — этого не делал, понимаешь?

— Нет, — сказал Мартин. — Не понимаю.

— Ладно, — отрывисто сказал отец. — Когда приедешь в Вижну, запланируй, пожалуйста, семейный ужин. Дома или где ты выберешь. Мама давно тебя не видела и очень скучает.

Мартин промолчал.

— А флаг-ведьмы врут, — тихо сказал отец. — Они врут, чтобы причинить нам боль. Всегда так было.

Мартин снова ничего не ответил.

— Кто знает, сколько людей она погубила бы в будущем… если бы не ты. — Голос в трубке вдруг охрип. — Ты… очень хорош, Мартин. Я тебя умоляю, будь потрусливее. Хотя бы поосторожнее. Пожалуйста.

х х х

Клавдий откинулся на пассажирском сиденье. Машина гнала по трассе к аэропорту; Мартин никогда не рвался занять высокое кресло. Клавдий долго уговаривал его согласиться на должность, за которую другие готовы были грызть друг другу глотки. Разумеется, Клавдию важно было иметь своего человека в Однице — но больше всего он надеялся, что Мартин, сидя в кабинете, отдалится от оперативной работы.

И вот цена его надеждам. Мартин, конечно, прирожденный оперативник… Но там, где эта ведьма убила одного инквизитора, она спокойно могла убить двоих.

Клавдий досчитал до десяти, несколько раз вдохнул и выдохнул, перезвонил Ивге:

— Привет. Ребята на месте?

— Давно. Проголодались. Я разогрела пирог с мясом. — Ее голос звучал как обычно.

— Скажи, что они могут возвращаться на базу. Нет, лучше дай трубку Дану, я сам скажу.

Она задержала дыхание:

— Что-то опять… изменилось?

— Роения ведьм нет, прихода Великой Матери никто не ждет, остальное пока потерпит.

— Я очень люблю тебя, Клав, — тихо сказала Ивга.

У него заболело сердце.

— Мартин тебе звонил? — Уже задав вопрос, он сообразил, что мало времени прошло, они говорили с Мартином меньше минуты назад.

— Даже не думал. — Она чуть усмехнулась в трубке.

— У него тоже тяжелый день, — пробормотал Клавдий. — Я скоро вернусь… Постарайся отдохнуть, хорошо?

х х х

— …И ты подумал, что убийство ритуальное, — Ивга бледнела на глазах, — что случилось то, чего мы так боялись…

— Все в порядке. — Он положил ей руку на плечо. — Я проверил информацию и теперь говорю тебе совершенно точно: мне показалось.

Он не стал рассказывать ей, что вытащил на допрос всех действующих, сколько их было в тюрьме. Как пытался выжать из них пророчество о Ведьме-Матери, но они понятия не имели, о чем он их спрашивает.

— Зеленый Холм, — прошептала Ивга. — Никогда не видела такого сна. Я видела — промзону, вихрь, лошадей