Ангел невольно дернулся и нервно сглотнул, — Страх уйдет и перед активацией гиперкора Вы тоже ничего не ощутите, — девушка чуть не плакала, — Мы знаем, что Вы пытались сделать. И Старика никто не забыл. Мы продолжим Ваше дело и ни перед чем не остановимся. Даю слово истинного аэрита, — и слезы все же сорвались с её ресниц, — Ваших последователей немало. Мы думали, что именно Вас увидим на троне Правителя Аэрионом, но… — она рукой смахнула слезы, которые не переставали литься, — Возьмите с собой.

— Спасибо. Но я не приму ни пылинки этой дряни. Ночная Богиня мне слишком хорошо известна. Все в порядке, дорогая. Не огорчайтесь. И спасибо за это, — он указал на склянку в своих руках, а затем резко опустошил ее и его сразу замутило от ощущения, как зелье мигом въелось в слизистую без следа.

Буквально через минуту вся комната поплыла. Чуть позже глаза ему открыли, и он осознал себя, лежащим на койке под яркими лампами освещения. "Вот, видимо, и все." — подумал он, когда увидел несколько аэритов вокруг в одеянии лекарей. Но больше походило, что они только готовятся к операции. Сердце забилось сильнее или ему так лишь показалось. Глаза закрыли руки и веки послушно остались закрытыми. Звуки были слышны, но как-то размазано. За его показателями следили и оповещали коллег.

После попытки сообщить, что он не отключился, а слышит их и ощущает прикосновения, он понял, что тело не слушается. Все сознание Ангела готовилось к предстоящему.

"В смысле? Вот это я влип! Неужели мне придется пережить весь процесс? Твою ж… Так, стоп. Нужно отвлечься и срочно. Просто не думать, не слушать и, очень желательно, не чувствовать. Лучшее средство? Верно, Вики. Виктория. Моя чудесная и замечательная милая девочка. Прости меня, пожалуйста, за всё, что я наделал. Я дурак. Просто пернатый идиот. Даже не покаялся тебе. А должен был. Хотелось бы, чтобы еще сумел. Но уже не сумею. А все же хотелось бы. Гадство! Да какая ж падла такое могла провернуть? Это явно не Виррион. После его зелья я все же отключился и проспал до утра. Нет. Это что-то другое. Сомневаюсь в ошибке Вира. Тогда кто? Эта милая аэритэ? Возможно. Она, кстати, что-то говорила про Старика и, что на моей стороне, да и … А-а-а! Матерь твою всего сущего! Остановитесь! Я не сплю! Не сплю!" — проносилось в его голове, пока его тело осторожно разрезали. Нет, его резали и прежде. Резали и кололи, мечами и клинками, копьями и стрелами. Жгли огнем и сталью, морозили и даже ранили из огнестрела — все это вполне терпимо. Но на эту боль не было возможности как-то реагировать, как-то ее проконтролировать или попросту отвлечься.

Когда стали рассекать грудную клетку, из-под ресниц Ангела потекли слезы. Как же ему хотелось закричать…

— Показатели в пределах нормы, но мне не нравится давление и сердечный ритм, — сказала одна из участников его "пытки".

— Молодой, сильный. Да для него втрое дозу увеличили! Выдержит. Но можно и немного ускориться.

"Немного? Немного?! Небо, какая же ты паскуда. Да я такими темпами закончусь раньше, чем вообще смогу ваш гиперкор до эолитов доставить! А-а-а! Да твою ж! Кто бы знал, как больно, когда ребра насильно раздвигают в стороны, освобождая пространство. Они что, хрустят? Какая гадость! Как же мутит… Стойте же! Не надо! Пожалуйста!

Какое счастье, что сейчас в своем сознании я могу "орать" то, чего никогда бы не позволил себе вслух. Небо, такое чувство, будто это тянется целую вечность! Вот уже и пять сотен лет в Чертогах Аила не кажутся таким уж долгим сроком. Именно так нужно наказывать преступников. А. Ну, тогда, получается, поделом мне. Я это заслужил. Но можно мне перерыв, чтобы хоть ненадолго, перестать это ощущать? Пожалуйста-а-а!

Ах ты ж! Что за мерзкое ощущение? Так. Это боль. Да сильная, это понятно. А что за… А-а-а! Проклятье! Будто раскаленные живые нити впились в вены и нервы, обдав их жаром и огнем! Меня точно сейчас стошнит. Ах да… Не выйдет.

Небо, родное, это когда-нибудь закончится? Сколько уже прошло? Час? Три? Надо думать о чем угодно, кроме ощущений. О чем угодно. Сейчас мне очень угодно вообще не думать. А лучше либо провалиться в беспамятство, либо остановить свое сердце. Лишь бы это закончилось! Почему нельзя просто окончательно потерять сознание?! Вашу м-а-ать! Организм, ублюдок, почему ты не можешь просто отключиться?!" — поток мыслей несся с сумасшедшей скоростью. А сознание издевательски оставалось с ним.

— Эм, а разве так и должно быть? — послышался отдаленный голос.

"Что там у тебя должно — не должно быть? Нахрен ты берешься, если не умеешь?!" — сказал бы он вслух, если бы мог.

— Слезы? Хм. Вероятно, реакция на свет. Не обращай внимания. За показателями лучше следи! — скомандовал мужской голос.

"Не обращай внимания?! Чтоб тебя! Знавал я твою матушку! Не знаю, кто это сделал, но сделали это нарочно и целенаправленно, точно… А-а-а-а! Тварь Небесная! Гнилое ты семя! Я найду и выпотрошу тебя ровно также, как сейчас потрошат меня! А-а!

Да что за полудурок так резко рукой дернул и задел грудину? Выродок! Знал бы ты, как это больно! При всем уважении, я вырву нахрен тебе руки! Ух, я ж проснусь и поднимусь. Как же тебе не поздоровится! Кто бы мог подумать, что однажды я вот прямо настолько захочу покинуть собственное тело! Нет. На поле боя намного проще! А здесь я такого подвоха никак не мог ожидать." - к такому невозможно ни привыкнуть, ни как-то адаптироваться.

"Небеса, вы уж или заберите меня к себе, или остановите этот кошмар наяву! Умоляю. Жизнь, прошу, просто уйди! Ах ты ж, с…

Я уже умер? Нет? Жаль. Кажется, заканчивают. Надеюсь. Поскорее бы. Интересно, это все-таки та аэритэ так подставила? Может, и ей руки вырвать для профилактики, чтобы знала, что аэритам подсовывает? А-а-а! Да какого опять творится?! Небо! Что ж за нахер?! Будто ткани срастаются. Но зачем же так больно?! Кажется, вам понадобится очень много успокоительных, потому что я сейчас не просто зол. Я в бешенстве! Лучше сразу добейте, не то хуже будет! Так, остановилось. Теперь намного легче. И боль понемногу отступает. Хвала Небу. Кажется, мои мольбы услышаны. Видимо, работает Алви. Молодец. Хороший талант. Каждый бы такое умел. Просто умница. Жуть, как глазам больно от этого