— Девушка!

— Погодите! А как же рейс?

— Мы перерегистрируем ваш билет, если в этом будет необходимость. На любое удобное время.

— Перерегистрируете? Господи! О чём это я? Скорее…

— Едем. Товарищ диспетчер, — молодой человек в тёмных очах уверенно давал указания служащему аэровокзала, — с багажом разберитесь, пожалуйста! И доставьте по этому адресу.

Диспетчер услужливо козырнул и скрылся за дверью. Но Соня не обратила внимания на короткий диалог. Девушка уже летела к стоящей неподалёку машине.

Автобус с пассажирами тронулся с места. В заднем окне маячила фигура недоумевающей сопровождающей.

* * *

— Ради Бога, скажите: что случилось?

Молодой человек протянул ей стаканчик с валерьянкой.

— Выпейте.

— Оставьте! Не до того!

— Выпейте.

Она согласилась.

— Уже лучше. Вы нужны нам сильной.

— Что с ним?

— Автомобильная катастрофа. Сергей не успел доехать до гарнизона…

— Он жив?…

— Да. Не беспокойтесь. Состояние стабильное. Но тяжёлое. Транспортировка невозможна. Нужна будет операция, потом сиделка, а в госпитале людей не хватает. Вспомнили, что вы…

— Конечно… конечно… Господи, спасибо, что обо мне вспомнили!

Соня закусила губу и отвернулась. Машина ворвалась в город. За окном замелькали дома и деревья. А перед глазами Сони мелькали совершенно иные картины.

Молодые родители. Их старый уютный домик на окраине. Они с Серёжей совсем ещё маленькие. Сидят на корточках перед табуреткой, заставленной кукольной посудой. Угощаются испечёнными мамой пирожками. Кормят кукол, играя роль родителей…

* * *

Картинка сменилась. Пестрящий переводками рюкзак и непослушная, мешающая обзору чёлка. И тяжесть за спиной. Невыносимая тяжесть. Соня пыхтит, то и дело сдувает с мокрого лба прилипающие волосы.

— Давай поднесу! — пестрящий наклейками рюкзак исчезает, появляется лицо брата. — Ну же…

— Сама справлюсь!

— Ну и дура! До школы ещё минут десять топать. Давай говорю!

Приличия соблюдены. Самолюбие не пострадало.

— Ладно, — выдыхает из себя Соня вместе с облегчением. — Но только перед калиткой назад вернёшь. Слово?

— Верну, конечно! — в глазах Серёжки мелькают-суетятся озорные искорки. — Ну и законники у вас, салаги! Прямо как в армии!

— Скажешь тоже! — брови угрюмо складываются домиком, а в глубинах души расплываются сладкие волны блаженства и облегчения. — Как в армии! Нормальный первый класс. Маменьких детей не имеем. Все вполне самостоятельные…

* * *

Или вот ещё… Сережка подсаживает её на вишню. Соня цепляется за толстую ветку и с трудом находит точку опоры. В ту же секунду рядом оказывается брат:

— Не передумала?

— И не надейся! Дедушка сказал: два ведра. Не всё же тебе собирать. Я тоже с руками.

— Не упади только помощница! С меня потом три шкуры сдерут!

* * *

Соня улыбается своим воспоминаниям. Столько лет прошло, а будто вчера… Похоже, даже пятая точка помнит, как болело потом. Странно, не вспоминалось никогда. А теперь вот…

Она тряхнула головой и переключилась на берёзки за окном.

Осень… Как незаметно она пришла! Только вчера ничего не напоминало о смене сезона. Пёстрые бутоны флоксов и астр. Роса на светло-зелёных, почти летних былинках. Манящая свежестью река…

— Куда это мы едем? — взгляд зацепился за невиданной формы сопку на повороте.

— Эта дорога короче. Правда, не такая комфортная…

Короче? Это хорошо. Соне сейчас не до комфорта. Как он там? Господи… Серёжка… И почему так устроен мир — пару часов назад всё было так замечательно. И вот… вот самый дорогой человек в опасности, а она любуется берёзками и вспоминает какие-то глупости! О главном думать надо. О главном! Что там с ним? Что повреждено? В какой степени? Чего ожидать? С какой стороны браться? Сможет ли она? Сумеет? Справится?

«Спросить, что ли? — Соня искоса посмотрела на сидящего рядом молодого человека. — Вряд ли ему известно. Вероятно, просто посыльный. Молодой совсем. Но уверен в себе. И этот второй. Кстати, ни один из них мне не знаком. И без формы. Что это значит? Посторонние люди? Или…»

* * *

Сердце замерло. Соня встревожилась. Крошечная, случайно проникшая в организм льдинка разрасталась в разные стороны настоящими ледниками. Душа застыла в недоумении. Полярная зима докатилась до головного мозга. И лишь сознание упорно сопротивлялось, выстукивая на поверхности льда страшные слова. Сергея больше нет. Или почти нет… Он не успел даже выехать из города. Его обнаружили совершенно чужие люди. Возможно, доставили в местную больницу. Или морг. Господи, не лишай надежды!

Неимоверным усилием Соня стряхнула с себя оцепенение:

— А теперь… — её голос звучал сухо и по-зимнему звонко, — теперь расскажите мне всю правду.

Ближний спутник не отреагировал. Сидящий рядом с водителем окинул Соню оценивающим взглядом.

— Ну же… Я сильная. Я справлюсь. Он… жив… или…

— Или, девушка. Или!

Впереди сидящий усмехнулся и посмотрел в окно. Её сосед сосредоточенно рассматривал мелькающие в окне пихты. Кстати, почему пихты? Соня выглянула в своё окно. Та же картина. Город остался далеко позади. Пора бы доехать до Спокойного. Но ведь дорога, ведущая к военному городку, не вдавалась в пихтовый лес. Ни разу. Были берёзы. Кажется, кедры. Ели.

Да, ведь эти люди что-то говорили о короткой дороге.

— Скоро уже?

— Скорее не бывает, — добрый молодец блеснул золотым зубом и недобрым взглядом.

Похоже, она начинала надоедать. Надо бы отвлечься. Успокоиться. Ей следует быть сильной.

Легко сказать: успокоиться! Сердце раскачивалось на тяжёлых, улетающих ввысь качелях. К горлу подкатывал тугой горький ком. Ещё один, не менее тугой и горький, дожидался своего часа в солнечном сплетении. Тревога плела свои липкие паутины всюду, не стесняясь и не скупясь.

«Возьмите себя в руки, товарищ медик! — цеплялась Соня за приобретённые в училище навыки. — Вы нужны раненому спокойной. И собранной. Ситуация сложная. Ведь пострадавший — самый дорогой вам человек…»

Она сцепила руки, прикрыла глаза и попыталась собраться.

* * *

— Вот лихо, и чего неймётся! — выругался водитель.

Завизжали тормоза. Машина вильнула в сторону, упёрлась в поросший мхом пригорок. Резко остановилась. Что это было?

— Сидите пока! — провожатый резко преградил Соне путь. — Без вас разберутся!

— Нам же ехать надо, — жалобно напомнила Соня, пытаясь рассмотреть потасовку у поворота дороги. — Нам же ехать…

— Заткнись! Навязали идиотку на мою голову! — рыкнул недавний добрый молодец.

Рванул дверцу машины и выскочил наружу. Соня беспомощно дёргала неподдающуюся ручку. Бормотала под нос что-то жалобно-обиженное. И вглядывалась. Вглядывалась. Вглядывалась.

Хитросплетения рук. Ног. Спин. Перекошенные гневом лица. Сурово сдвинутые брови. Почти звериный оскал. Что же так привлекло её внимание, что заставило на миг позабыть о требующем помощи брате? Сердце подскакивало детской игрушкой на пружинке. Во рту пересохло. Дыхание сбивалось