был рассчитан Поспишилом на основании краткого исследования рациона питания (что касается остальных участников домохозяйств, то для детей был установлен коэффициент 0,50, для подростков – 1, для пожилых людей обоих полов – 0,80). Трудовой вклад подростков в соответствии с методологией Поспишила оценивался с коэффициентом 0,50.

Различия в интенсивности труда в домохозяйствах складываются в довольно характерную модель. Внимательное рассмотрение таблицы 3.4 не демонстрирует отчетливой чаяновской линии. Однако кажущаяся нерегулярность данных поляризуется, а точнее, распадается на два регулярных типа, если представить вариации по домохозяйствам в виде графика (рис. 3.3). Общее внешнее впечатление таково, будто население деревни капауку разделено на две «популяции», для каждой из которых характерна своя экономическая тенденция. В одной из этих групп она напоминает чаяновскую наклонную: интенсивность труда возрастает с увеличением относительного количества едоков, – хотя в другой «популяции» наблюдается противоположная картина. Во втором случае работоспособность сопоставима с трудовым потенциалом не только в отдельных домохозяйствах – вся группа в целом находится на заметно более высоком уровне, чем домохозяйства первого типа. Но здесь нужно помнить, что у капауку существует система бигменов классического меланезийского типа (см. ниже раздел «Экономическая интенсивность социального порядка») – политическая организация, в рамках которой отношения между людьми и производственным процессом, как правило, поляризуются. На одной стороне группируются бигмены (фактические и потенциальные) и их последователи, чью производственную активность бигмены способны активизировать, тогда как другую сторону занимают лица, которые довольствуются восхвалением амбиций других и жизнью за счет этих амбиций[98]. Из этого, как представляется, можно сделать следующий прогноз: это раздвоенное, напоминающее «рыбий хвост» распределение интенсивности домашнего труда будет в целом характерно для меланезийских систем бигменов.

В этом разбросе вариаций интенсивности труда домохозяйств действительно присутствует чаяновское правило в облегченном виде, хотя оно и не считывается при рассмотрении графика. Чтобы его выявить, необходимы математические операции – как и в предыдущем примере, эта наклонная представляет собой линейную регрессию отклонений от средних значений. В целом наклонная интенсивности домашнего труда направлена вверх вправо с шагом 1007 кг батата на одного работника на каждый прирост (от среднего значения) на единицу соотношения едоков и работника. Но если судить по стандартным отклонениям для двух рассматриваемых случаев, то у капауку эта модуляция (inflection) оказывается более пологой, чем эмпирическая наклоннная Мазулу (в z-единицах показатель by’x’ равен 0,52 для Мазулу и 0,28 для Ботукебо). Еще более интересный момент заключается в том, что реальная модуляция для капауку совершенно иначе соотносится с наклонной нормальной интенсивности (см. рис. 3.4).

Рис. 3.3. Вариации интенсивности труда в домохозяйствах капауку в деревне Ботукебо (1955).

Рис. 3.4. Социальное отклонение интенсивности труда от чаяновской наклонной в домохозяйствах капауку в деревне Ботукебо

Данные краткого исследования Поспишила, посвященного рациону питания капауку (охват – 20 человек, продолжительность – 6 дней), я представил в виде наклонной нормальной интенсивности (истинная чаяновская наклонная). Средний рацион взрослого мужчины составлял 2,89 кг батата в день, или 693,6 кг за 8 месяцев, соответствующих периоду исследования производства. Прямая, отражающая модуляцию в 694 кг на одного работника на каждую единицу соотношения едоков и работника, на графике проходит существенно ниже прямой, демонстрирующей наклон эмпирической интенсивности, – фактически на всем диапазоне реальных вариаций производства домохозяйств эти наклонные не пересекаются. Полученный профиль полностью отличается от Мазулу и имеет совершенно иные значимые параметры[99].

В Ботукебо с избыточной интенсивностью функционируют 9 из 16 домохозяйств (см. таблицу 3.5), в которых количество трудовых человеко-единиц составляет 61,5, или 59%, от общего объема рабочей силы в деревне. Среднее отношение едоков к работникам в этих домохозяйствах составляет 1,4, а средняя интенсивность труда – 1731 кг батата на одного работника. Соответственно, точка среднего избыточного труда (S) немного (на 2%) смещена вправо от среднего отношения едоков к работникам. Фактически в шести из девяти семей этот показатель находится ниже среднего уровня, хотя и незначительно. Таким образом, у капауку импульс к избыточному труду явно распределен на большее количество семей, чем в Мазулу, а сила этого импульса определенно выше. Координата точки S по оси Y показывает, что средняя тенденция избыточной интенсивности (1731 килограмма батата на одного работника) на 971 кг превосходит нормальную тенденцию (отрезок SE). Иными словами, у капауку 69% домашних производственных единиц, в которых сосредоточено 59% рабочей силы, трудятся в среднем с интенсивностью на 82% выше нормального уровня.

Таблица 3.5. Вариации труда домохозяйств капауку в деревне Ботукебо в соотношении с нормальной интенсивностью труда

Коллективный избыточный труд этих хозяйств капауку приносит 47 109 кг батата. Если учесть, что в общей сложности в деревне Ботукебо выращивается 133 172 кг батата, вклад избыточного домашнего труда составляет 35,37% общественного продукта. Сравнивая эти данные с Мазулу, где данный показатель составляет 7,67%, мы можем отметить момент, который ранее оставался без внимания: установленная обычаями структура домохозяйств выступает также частью стратегии интенсификации для общества. Преимущество Ботукебо над Мазулу заключается не только в более высоком уровне избыточного труда или более равномерном его распределении. По количеству работников в домохозяйствах Ботукебо имеет более чем двукратный перевес, поэтому превосходство в масштабах интенсивности нужно умножать на соответствующий коэффициент.

Наконец, как демонстрирует профиль интенсивности у капауку, эффект избыточного труда выражается в значительном увеличении реального объема производства домохозяйств по сравнению с нормальным показателем. При среднем соотношении едоков и работников в домохозяйстве эмпирическая модуляция интенсивности составляет плюс 309 кг на одного работника (29%) к чаяновской наклонной (отрезок M-M’ на рис. 3.4). Если исключить потребности в корме для свиней, то деревня Ботукебо в целом выращивает больше батата, чем требуется для потребления людей[100].

Различия в интенсивности производства между Мазулу и Ботукебо сведены воедино в таблице 3.6. Эти различия выступают критерием двух разных типов социальной организации домашнего производства. Между тем очевидно, что построение профиля интенсивности не исчерпывает задачу исследователя – это лишь форма постановки задачи. Нам еще предстоит проделать работу, сложность и многогранность которой соизмерима лишь с ее перспективами для антропологической экономики, причем эта работа заключается не только в накоплении профилей производства, но и в их интерпретации в социальных координатах. Для Мазулу и Ботукебо в центре этой интерпретации будут находиться политические различия – контраст между системой бигменов у капауку и традиционными политическими институтами у народа тонга, которые один из этнографов характеризует как «эмбриональные», «преимущественно эгалитарные» и в целом отделенные от домашней экономики (Colson, 1960: 161f). Остается определить специфику этих связей между политической формой и экономической интенсификацией, а также не столь выраженное экономическое воздействие системы родства – в силу ее прозаичного, рутинного характера почти незаметное, но, пожалуй, не менее мощно определяющее повседневную производственную деятельность.