одного человека для домохозяйства в целом. Однако уже имеется ряд фактов, указывающих на определенные отклонения от этого правила, – взять хотя бы тот факт, что семейные группы с относительно небольшим числом работников особенно рискуют столкнуться с проблемами. Интенсивность труда в таких домохозяйствах падает ниже теоретически ожидаемого уровня. Есть и еще одна особенность (более важная, поскольку она отчасти оправдывает слабости домашней экономики или как минимум приемлемость системы): реальная совокупная социальная структура сообщества сама по себе не предполагает того падения интенсивности (slope of intensity) труда, которое представлено у Чаянова. Это связано как минимум с тем, что родственные и политические отношения между домохозяйствами (а также вытекающая из этих отношений заинтересованность в благополучии других) должны стимулировать производство сверх нормы в некоторых домохозяйствах, располагающих соответствующими возможностями. Иными словами, в социальной системе присутствуют специфическая структура и модуляция (inflection) интенсивности труда домохозяйств, которые характерным образом и в определенной степени расходятся с линией нормальной интенсивности, предполагаемой правилом Чаянова.

Далее я приведу два развернутых примера из совершенно разных обществ, которые демонстрируют, что расхождение с моделью Чаянова поддается графическому изображению и количественному расчету. В принципе, при наличии небольшого объема статистических данных, которые несложно собрать в полевых условиях, можно построить профиль интенсивности труда для сообщества, состоящего из домохозяйств, который продемонстрирует объем и распределение излишков труда. Иными словами, по вариациям домашнего производства можно установить экономический коэффициент для той или иной социальной системы.

В первом примере мы вернемся к работе Тейера Скаддера, посвященной выращиванию зерновых в деревне Мазулу народа тонга [из долины реки Замбези]. Это исследование уже рассматривалось в главе 2 в связи с различиями между домохозяйствами в объемах выращенного продовольствия. В таблице 3.1 материалы, относящиеся к Мазулу, представлены в более полном виде и в ином порядке. Теперь эти данные включают количество едоков и работников в огородах по отдельным домохозяйствам, а также такие показатели, как структура рабочей силы (соотношение едоков и работников в огородах) и интенсивность труда (площадь земли на одного работника в огороде). В данных по Мазулу отсутствуют прямые замеры интенсивности труда, например фактическое количество рабочего времени, в связи с чем об этой интенсивности придется судить косвенно, по обрабатываемой площади на одного работника. Данный момент сразу указывает на погрешность с неопределенным диапазоном, поскольку работники явно затрачивают разные усилия на единицу площади земли. Кроме того, для учета особых потребностей в питании и особого трудового вклада различных половозрастных групп возникла необходимость ввести ряд оценочных параметров, поскольку детальная перепись населения отсутствует, а распределение жителей Мазулу по группам в таблицах Скаддера, посвященных производству (Scudder, 1962, Appendix B), не вполне конкретно. Поэтому по мере возможности пришлось применять следующую огрубленную, но обоснованную формулу для оценки потребностей едоков: если принять за стандартный показатель (1,00) уровень потребления взрослого мужчины, то дети предподросткового возраста учитываются с коэффициентом 0,50, а взрослые женщины – с коэффициентом 0,80[94]. (Именно поэтому в столбце «Численность едоков» указаны цифры, меньшие, чем общая численность домохозяйства, причем обычно не целые числа.) Наконец, пришлось внести поправки для расчета численности рабочей силы в домохозяйствах. Несколько очень маленьких участков, представленных в таблице Скаддера, очевидно, обрабатывались совсем молодыми людьми – вероятно, это были участки для обучения земледелию в младшем подростковом возрасте. Поэтому работники, которые у Скаддера указаны как обрабатывающие менее 0,50 акра и принадлежащие к самому младшему поколению семей, учитываются с коэффициентом 0,50 стандартного работника.

Таблица 3.1. Вариации интенсивности труда домохозяйств в деревне Мазулу народа тонга (1956–1957) (Scudder, 1962: 258–261)

а Главы семей D и L в течение всего периода наблюдения отсутствовали, поскольку работали на европейских нанимателей. Они не учитывались в показателях этих домохозяйств, хотя деньги, поступавшие от них в деревню, предположительно, вносили вклад в обеспечение семьи.

b Глава семьи частично работал на европейских нанимателей, но в то же время занимался земледелием, поэтому учитывался в расчетах для своего домохозяйства.

Хотелось бы подчеркнуть очевидную иллюстративность примера Мазулу. Помимо ряда ошибок, которые могли быть допущены из-за описанных выше допущений, чрезвычайно малая численность населения сообщества – всего 20 домохозяйств – не предполагает статистической достоверности. Но, поскольку наша задача состоит лишь в том, чтобы допустить определенную возможность, а не заниматься доказательствами, перечисленные недостатки достойны сожаления, но не выглядят фатальными[95].

В таком случае что именно иллюстрируют данные, полученные в Мазулу? Прежде всего, то, что правило Чаянова работает – в общем виде, пусть и не в деталях. Это становится очевидно при рассмотрении последних столбцов таблицы 3.1. Площадь обрабатываемой земли на одного работника увеличивается примерно пропорционально соотношению едоков и работников. Процедура, подобная чаяновскому анализу, продемонстрирует то же самое, с несколько большей точностью. В таблице 3.2, составленной в соответствии с методиками Чаянова, вариации площади земли на одного работника сопоставлены с регулярными интервалами соотношения едоков и работников:

Таблица 3.2. Вариации домохозяйств Мазулу по площади земли на одного работника

Еще один усложняющий момент в данных по Мазулу: в более зажиточных домохозяйствах, которые способны позволить себе угощение внешних работников пивом, не весь затраченный труд выполняется непосредственно данной семейной группой. В таком случае показатели обрабатываемой площади на одного работника, с одной стороны, не в полной мере отражают фактическую силу принципа Чаянова: в относительно богатых домах работают меньше, чем указано в таблице, а в относительно бедных – больше. С другой стороны, некоторая часть пива, предоставляемого таким способом, может представлять собой концентрированный труд (congealed labor) этого домохозяйства, поэтому в длительной перспективе наклонная интенсивности труда в расчете на одного работника вновь приближается к представленным данным. Очевидно, здесь требуются тонкие корректировки или непосредственные оценки рабочего времени в расчете на одного работника, но ни то ни другое на основании имеющихся данных выполнить невозможно.

Эти результаты вполне сопоставимы с полученными Чаяновым и его коллегами на материале российских крестьян. В то же время в таблице для Мазулу происходит и отклонение от правила Чаянова. Очевидно, что соотношение между интенсивностью труда и долей работников в составе домохозяйства не является ни последовательным, ни пропорциональным в пределах всего диапазона. Отклонение отдельных домохозяйств от общего уровня является более или менее резким, но не совершенно случайным. При этом сам общий уровень развивается неравномерно, представая в виде нерегулярной кривой, описывающей специфическую комбинацию подъемов и спадов.

Эту тенденцию с ее вариациями можно изобразить на одном графике (рис. 3.1). Разброс точек представляет собой распределение различий в интенсивности труда в домохозяйствах. Положение каждого дома на горизонтальной оси (X) определяется соотношением едоков и работников, а на вертикальной оси (Y) – обрабатываемой площадью на