счастья: два детектива из Особого отдела по расследованию убийств посетили его скромное жилище. Скромное — это еще мягко сказано. Он занимал одну комнату, если не считать клетушки с туалетом, которую Мэллори не приняла в расчет. Накрытая широкой доской ванная одновременно служила столом. Пинвитти поспешно сложил диван, на котором спал — еще одно свидетельство того, что хозяин влачил нищенское существование.

Мэллори догадывалась, что большая часть мизерных доходов Мартина Пинвитти уходила на почтовые марки. Повсюду валялись пачки писем и книги с закладками. Судя по штемпелям на конвертах, письма приходили со всей страны, на некоторых были указаны обратные адреса полицейских департаментов штатов.

На пути к дому, по настоянию Пинвитти, они зашли в бакалейную лавку: писатель хотел угостить детективов пончиками. Наверно, как и все штатские, он думал, что пончики — основная еда любого полицейского. И оба детектива, желудки которых были забиты круассанами и блинчиками Чарльза, с благодарными лицами ели сахарные пончики, запивая ужасным чаем.

Райкер положил в чай еще сахара.

— Итак, репортер стал последней жертвой, павшей от ножа для колки льда?

— От ножа профессионального убийцы? Думаю, да, — ответил историк. — У меня повсюду свои источники. Мне сообщают о любом старом нераскрытом преступлении с ножом для колки льда, который потерял популярность как орудие убийства задолго до гибели репортера.

Мэллори просмотрела одну из папок Пинвитти с длинным списком ограблений и убийств и отложила ее в сторону. Да, Райкер прав, расследование Пинвитти действительно любительское.

— А что с тем безумцем, который вырезал семью Зимнер? Вы считаете, он отошел от дел после того случая?

— Вот именно, — кивнул Пинвитти. — Отошел от дел или просто умер. Знаете, когда-то я действительно думал, что его убила Рыжая Зимнер. В штате Мэн ножом для колки льда закололи мужчину, — он подошел к полке, забитой распечатками, документами и бумажными конвертами. — На это дело у меня заведена отдельная папка. Но ничего не вышло, — писатель достал папку и улыбнулся. — Я даже ездил на несколько дней в Мэн, чтобы проверить все на месте.

Это заинтересовало Мэллори: поездка в штат Мэн — дорогое удовольствие для нищего экскурсовода.

Пинвитти сел на стул и раскрыл на коленях папку.

— Я объясню, что меня так заинтересовало в этом деле. Жертва — человек по имени Гумбольдт.

Рука Райкера, в которой он держал чашку, застыла в воздухе. Все внимание детектива сосредоточилось на писателе. Мэллори оставалось лишь удивляться.

— Однажды в Новом Орлеане Гумбольдт оказался в одной камере с человеком, которого подозревали в убийстве политика, тот был убит ножом для колки льда, — продолжал Пинвитти.

Чашка со стуком опустилась на блюдце.

— И теперь этот подозреваемый… — близорукий писатель замолчал и поднес лист ближе к глазам. — У меня нет его имени, но оно начинается с Г. Ладно, не важно. Его признали невиновным. Пока он находился за решеткой, произошло еще одно убийство. И я подумал, что Рыжая Зимнер могла об этом не знать и принять Гумбольдта за убийцу своей семьи. Возможно, она видела отчеты по убийству в Новом Орлеане. Понимаете, когда я впервые услышал эту историю — больше похожую на сплетню — о том, что Гумбольдта убила девушка с рыжими волосами, мне пришло в голову, что Рыжая Зимнер могла его выследить, решив, что именно он, а не его сокамерник, убил ее родственников.

Мэллори улыбнулась. Приговор за причиненное зло — смерть.

— Когда это случилось?

— Через два года после резни в Зимнем Доме. Сначала я думал, что убийство произошло значительно позже. В любом случае, Гумбольдта убила не Рыжая Зимнер, ей тогда было всего четырнадцать. Приехав в Мэн, я узнал, что убийца — взрослая женщина из тех мест.

Ко времени убийства Гумбольдта Рыжая Зимнер должна была стать достаточно высокой и вполне могла сойти за взрослую. Мэллори бросила взгляд на Райкера, и тот кивком дал понять, что у него тоже возникла эта мысль.

Пинвитти не обратил внимания на их немой разговор.

— Убийство было непреднамеренным, а это противоречило моей версии. Полиция признала его самозащитой. Похоже, мужчина ворвался в спальню женщины и набросился на нее. Однако эти подробности стали мне известны уже через много лет после убийства. Впервые я узнал о случившемся от дряхлого старика, позже он умер в доме престарелых. Полицейского отчета по делу не оказалось.

Мэллори и Райкер были само внимание.

— Я знаю, о чем вы подумали, — продолжал писатель. — Я тоже решил, что это странно. Но городок маленький, больше похож на стоянку для дальнобойщиков. Я не смог опросить жителей, потому что никого не осталось. Все жилые дома и общественные учреждения снесли, когда строили новую дорогу. Записи о рождении, смерти и налогах перевезли в другое место, а полицейских отчетов просто не существовало. На весь город был всего один полицейский — начальник Уолтер Макриди. Я решил, что он мог забрать записи с собой, когда выходил на пенсию, и разыскал его дочь, Сьюзан. На момент убийства она была маленькой и ничего не помнила. Я знал, что убийца — женщина с рыжими волосами. Сьюзан Макриди согласилась, но, подумав, уже не была уверена насчет цвета волос. А затем вовсе решила, что волосы у женщины точно были не рыжие. Макриди говорила, что женщина местная, но не могла вспомнить ее имя. Ей она тогда казалась немолодой, но семилетнему ребенку любой взрослый покажется старым. В общем, я ничего не вынес из этой поездки.

Мэллори показала экземпляр «Резни в Зимнем Доме».

— Значит, в вашей книге ничего нет о Гумбольдте?

— Нет. Какой смысл? Он был всего лишь сокамерником человека, несправедливо обвиненного в убийстве. А это не имеет даже косвенного отношения к делу.

Пинвитти не понял, какое значение имел нож для колки льда в убийстве Гумбольдта. Он несколько раз упомянул эту деталь, но так и не осознал ее важности. Мэллори никак не могла решить: либо Пинвитти действительно верит в совпадения больше любого полицейского, либо он что-то скрывает. Что-то не так в этом маленьком человеке. Как и в ее напарнике.

Проглотив еще несколько черствых пончиков и допив ужасный чай, детективы сбежали из квартиры писателя, захватив с собой все папки по делу в штате Мэн. Райкер остановился на крыльце, словно не мог идти дальше.

— Недда убила Человека-Трость, — сказала Мэллори.

Райкер кивнул. Считай, подписал себе приговор. Он определенно что-то скрывал. А дочь полицейского кое-чего не рассказала Мартину Пинвитти.

Мэллори рассчитывала, что по пути в Сохо Райкер спасет свою репутацию и расскажет, откуда знает про Гумбольдта, о котором нет ни