именно он помог ей вспомнить, каково это — чувствовать.Однажды, после тренировки, Маттео неожиданно подошёл к Алёне. Он стоял уверенно, с тем самым спокойствием, которое в нём всегда поражало — будто мир вокруг мог рушиться, а он всё равно стоял бы, не моргнув.

— Какой у тебя вацап? Дай свой номер, — просто сказал он. — Или хоть Инстаграм.

Алёна подняла на него глаза.

— Зачем? — в голосе звенел лёгкий холодок. — У меня есть муж. Не вижу смысла.

Он молча кивнул, но в его взгляде не мелькнуло ни растерянности, ни сожаления. Скорее, тихое понимание. Он будто принял её ответ, но не отказался от интереса.

А у Алёны внутри всё закипало.

«Настырный гном, — думала она, выходя из зала. — Да ещё и женатый. И ведь знает, что женат. И всё равно подходит, требует номер, будто у него тут права какие-то особенные. Альфа-самец, нашёлся. Иди домой, Казанова недоросший.»

Но как бы она ни раздражалась, на следующий день снова ловила себя на том, что ждёт его появления. А когда он подходил — просто поздороваться, улыбнуться, — ей становилось как-то... теплее.

Она делала вид, что это ей безразлично, что ей всё равно, но тело выдаёт — лёгкий румянец, чуть быстрее дыхание, взгляд, который задерживается на секунду дольше, чем нужно.

И когда Маттео не появлялся, в зале будто становилось пусто. Алёна злилась на себя за это чувство. Ей казалось нелепым скучать по кому-то, кто, по сути, ей никем не является и ничем не обязан, да и вообще женат, а она без 5 минут замужем. Но всё же — не хватало чего-то. Не хватало его взгляда.

Наступили очередные выходные, и Алена приготовилась тосковать у телевизора, затем с книгой, в ожидании когда наступит понедельник, и она сможет куда-то выехать, развеяться. Но тут Мелисса пригласила их с Хавьером на день рождения, Алёна очень обрадовалась. Хоть какой-то повод вырваться из дома, из этой вязкой тишины, из бесконечных вечеров перед телевизором.

Приглашены они были в воскресенье. В субботу они в порядке исключения съездили в торговый центр, где Алена купила подарок для подруги, даже в порядке исключения пообедали в городе, в общем день прошел мирно, ладно и удачно.

Но Алена рано радовалась. В воскресенье с утра началось…

Хавьер, как обычно, устроившись в гостиной у телевизора, начал:

— Я не хочу сегодня идти к Мелиссе. — Потом добавил: — Никого из тех, кто там будет, не хочу видеть. Они все фальшивые. Опять эти лица, а еще там будет другая моя кузина со своим престарелым недоразведенным бойфрендом, мы их как-то видели, помнишь? Этот старпер с тебя опять не будет глаз сводить, меня это бесит. Что мы там забыли?

-Меня не интересуют старперы, и тебя не должны интересовать. Хавьер, тебя пригласила Мелисса и ее муж, твой кузен. Еще там будет твоя мама. Зачем зацикливаться на тех, кого не хочешь видеть?! Не хочешь с ними общаться - не общайся, там будет достаточно народа, чтобы найти себе собеседников по душе.

Но Хавьер так просто не сдавался, он долго и методично разносил каждого, кто там будет, включая и Мелиссу, подытожив, что они все никчемные, пустые, ему там неинтересно, нечего делать, и это просто пустая трата времени идти туда.

“Да… лучше остаться у телевизора и посмотреть очередной идиотский фильм, обжираясь всякой гадостью…” - только и подумала Алена. Настроение уже было подпорчено. Ей было неприятно, как ее жених высказывается о людях, и не просто людях, а о членах своей же семьи… Да, они могут быть не во всем идеальны, но они и правда хорошие люди, а Мелисса была на редкость воплощение доброты.. И это было не ее игрой или маской. Это была действительно ее суть.. “За что он их так поливает? Неужели только потому что я с ними подружилась, и ему от этого так неймется?”

Спустя какое-то время Хавьер заявил, что ему плохо, у него проблемы с желудком, он чувствует себя уставшим, и если он не может теперь выпить и поесть нормально, то смысл вообще туда идти?!

К тому моменту Алена уже привела в себя в порядок, вымыла голову, уложила волосы, наложила легкий макияж, выбрала платье. После очередного драматического выступления Хавьера о его самочувствии и о том, как он теперь пойдет к этим “идиотам”, Алёна почувствовала, как в ней растёт раздражение и бессилие. Всё это было слишком знакомо.

— Хорошо, — наконец сказала она устало. — Не идём. Напиши Мелиссе сам.

Хавьер однако тянул время, не отменял поход, но параллельно изводил Алену нравоучениями, что надо быть осторожнее с людьми, она в них не разбирается. Зато если послушать его, то гватемальцы - это исчадие ада во главе с Мелиссой.

У Алены уже разболелась голова - и не столько от самих этих слов, сколько от той интонации и от давящего чувства от Хавьера. Такое ощущение, что от него тянулся просто мощный поток негатива и вливался в нее, убивая все хорошее - настроение, эмоции, желание хорошо провести этот день… В какой-то момент эмоции так сильно ее накрыли, что она почувствовала невыносимую боль и грусть внутри, ей захотелось плакать, долго и громко, просто от происходящего, от бессилия.

Хавьер как будто уловил ее состояние, тут же оживился, будто только этого и ждал.

И когда она окончательно опустила руки и просто села на диван, он вдруг преобразился:

— Нет-нет, — сказал. — Всё-таки пойдём. Я уже лучше себя чувствую.

И в этот момент Алёне стало по-настоящему обидно.Будто вся сцена была не случайной, а тщательно спланированной провокацией, чтобы довести её, заставить сломаться, а потом снисходительно “сделать одолжение” и отправиться на праздник. “Просто энергетический вампиризм какой-то” - бессильно подумала Алена.

Ей не хотелось уже идти, настроение упало туда, откуда его было уже не достать, внутри - черная пустота без намека на какую-то радость.

Она предложила остаться, но Хавьер с рьяной энергией собрался и буквально потащил Алену из дома, в машину.. Даже и не скажешь, что этот человек практически умирал 20 минут назад от боли в желудке.

По пути она пару раз пыталась предложить развернуться — но Хавьер не обратил на это внимание.

- Мы уже едем, и прекрасно проведем там время, - улыбался он как ни в чем не бывало.

И действительно, Хавьер прекрасно проводил время: он смеялся громче всех над шутками, сам