Я гордо задираю голову и продолжаю:

— Надеюсь, ты понимаешь, что твое время давно вышло, — я презрительно оглядываю свою оппонентку с головы до ног, как бы намекая, что она уже давно не так хороша, как двадцать лет назад.

— Надеюсь, ты понимаешь, что твое время истечет быстрее, чем ты успеешь моргнуть, — фыркает в ответ рыбина.

— С чего бы?!

— Как минимум — с того, что ты не единственная его любовница, — говорит Саша. — Как максимум — с того, что у него есть обязательства по четырем детям, а все совместно нажитое имущество при разводе будет делиться между ним и мной. Думаешь, тебе достанется свободный богатый мужчина?! Боюсь, ты будешь разочарована. Но я, конечно, не стану мешать тебе набивать шишки. Может, это тебя чему-нибудь научит. Ну а единственное, почему я здесь, единственное, за что я буду бороться, это возможность быть рядом с моим сыном. И ее ты у меня не отнимешь, ясно?!

— Мне не уперся твой сын, — фыркаю я. — Но если ты думаешь, что открыла мне щас глаза, то ты глубоко заблуждаешься. Я в курсе про Каро. И про детей в курсе. Только вот с количеством ты промахнулась, их всего двое: один твой и один Каро. Мишаня не несет никакой ответственности за ваших совершеннолетних дочерей.

— Неужели.

— Конечно. Что до вашего развода... поскорей бы. Мишаня заслуживает счастья. Заслуживает приходить после работы не в засранный маленьким больным ребенком дом, а...

Договорить я не успеваю, потому что рыбина вдруг заряжает мне по лицу мощной пощечиной.

Я хватаюсь за лицо, прикрывая ладонью расползающееся по щеке красное пятно, и вскрикиваю от неожиданности и боли.

— Не смей. Называть. Моего. Сына. Больным, — цедит она сквозь зубы, и я впервые вижу в ней угрозу и силу. — Потому что если бы вы не потащили его сюда, с ним бы все было хорошо!

— Пошла ты, — отвечаю я ей грубо, дерзко, но продолжать этот диалог не хочу. На нас и так уже смотрят сотрудники и гости отеля. Я чувствую себя униженной, оскорбленной, это отвратительно.

— Сама пошла... прочь от моего стола! — говорит Саша, и я действительно встаю, чтобы уйти.

Не знаю даже, считать ли этот раунд проигранным... но следующий точно будет за мной, потому что прямо сейчас я пойду и пожалуюсь Мишане. Он будет недоволен, что рыбина посмела меня тронуть, да еще и в общественном месте, на глазах кучи людей! Нормальная вообще?!

Проснувшись утром, я собиралась неторопливо позавтракать и пойти в бич-клаб купаться и загорать, пока Мишаня возится с сыном, но планы меняются: быстро перекусив и переодевшись, я отправляюсь в больницу.

На администраторской стойке меня узнают: без лишних вопросов пропускают в отделение.

Я нахожу нужную палату и стучусь в дверь.

Изнутри слышится нервный голос Мишани:

— Войдите! — и я вхожу, замечая, как выражение его лица сразу меняется, становясь более мягким и расслабленным. — А, это ты... как хорошо. Я-то думал, жена вернулась. Но нет, она в ближайшие сутки вернется в Россию.

— Она сама тебе это сказала?! — морщусь я.

— Нет, но... у нее тупо нет столько бабла, чтобы продолжать жить в Турции, пока сын не поправится.

— Неужели?! Тогда что она делает в нашем отеле?!

— В «Sea Life Family Resort»?! — Мишаня аж глаза выпучивает.

— Ага, — киваю. — Я встретила ее на завтраке, и мы немного... поболтали. А потом она ударила меня, — я показываю на щеку.

— Что?! Саша уда... — он резко прерывается, оглядываясь на постель, где спит Артуре. — Давай-ка выйдем, — он берет меня за локоть и практически тащит наружу палаты, в коридор, а потом снова спрашивает: — Саша ударила тебя?!

— Да, когда я сказала, что ты заслуживаешь счастья...

Деталей нашего с ней диалога я, конечно, не сообщаю, ему это ни к чему.

— Больная, — шипит Миша.

— Да уж... было неприятно. И больно.

— Я поговорю с ней.

— Спасибо.

— Ты думаешь, она поселилась в нашем отеле?!

— Да, у нее были браслет гостя и бирюзовая ключ-карта.

— Какого черта?!

— Я не знаю, — пожимаю плечами, старательно показывая, как мне плохо, больно и обидно. — Разберись с этим, иначе она испортит нам отдых и настроит против нас твоего сына. Да и вообще... она была очень агрессивной. Оскорбляла меня, угрожала... на нас все смотрели... было так неловко!

— Угрожала?!

— Да, сказала, что ты меня быстро бросишь...

— Бред. С чего бы мне бросать тебя?! Не слушай ее. И останься, пожалуйста, с Артуром, а я поеду в отель, найду ее и поговорю с ней. Она не имеет никакого права оскорблять и угрожать тебе. А если продолжит — лишу ее сына!

45 глава АЛЕКСАНДРА

Когда девица подсаживается ко мне и говорит мило:

— Привет, — я понимаю, что ничего не понимаю.

Она что, тоже знает меня?!

А может, по какому-то другому принципу решила подойти?!

Ну, там, познакомиться, пообщаться на курорте?!

Впрочем... боже мой, кому я вру?! Самой себе?! Зачем?!

Очевидно, что она тоже знает, как я выгляжу, и Миша наверняка уже сообщил ей, что я прилетела в Турцию.

Так или иначе — надо быть очень внимательной и осторожной!

— Здравствуйте, — говорю я ей, подыгрывая.

— Можно к вам присоединиться?!

— Ну... здесь каждый волен садиться, где ему удобно, но... вокруг же свободно...

— Да, понимаю, прошу прощения, просто... мне очень одиноко, — говорит девица и, не дожидаясь ответа, радостно падает напротив меня. — Я здесь совсем одна, чужая страна, чужой язык, не с кем поболтать... а по вашему лицу я сразу поняла: русская! Вот и решила подойти...

— Вот оно что, — фыркаю я, с трудом сдерживая эмоции. — Как же так вышло, что такая молодая красивая девушка оказалась в роскошном пятизвездочном отеле Турции одна?!

Мне кажется, мой голос звучит с откровенной иронией, возможно, даже сарказмом, но моя собеседница либо не замечает этого, либо хорошо притворяется.

— Мой муж умер, — начинает рассказывать она, а я слушаю ее увлекательную и, видимо, только что придуманную сказку и киваю, киваю, киваю... ей бы в писатели с таким талантом!

Вот только болтает она недолго: в какой-то момент, не выдержав, я все же признаюсь, что прекрасно знаю, кто она такая, и после этого наш прекрасный диалог продолжается уже совершенно в ином ключе.

Девица заявляет, что мое время давно вышло и я должна уступить ей своего мужа.

Я в ответ говорю, что ее время тоже выйдет довольно быстро, потому что Миша — человек, судя по всему, непостоянный.

И все бы ничего