Медленно выдвинула ящик, достала большой мясницкий нож. С оружием в руке замерла, прислушалась. Звяканье, плеск… Кран был открыт.

Подняв нож, она двинулась к ванной. Дверь оказалась лишь прикрыта. В узкой щели ей почудилось движение. Пульс колотился в сонной артерии так, что, казалось, это должно быть заметно со стороны.

У двери она остановилась, собрала всё своё мужество — и рывком распахнула её, готовая ударить… В следующий миг рука бессильно опустилась: к ней обернулся Лукас. Ханна увидела красные разводы на раковине, его мокрое лицо, испуг в глазах.

— Знаю, мне не стоило сюда приходить. Я сейчас же уйду.

Она кивнула на раковину.

— Ты ранен?

Лукас проследил за её взглядом и покачал головой.

— Это не моя кровь.

Ханна невольно отступила — и заметила, что он это видит. Взгляд его посуровел.

— Послушай. Мне нужно уходить. Сюда вот-вот нагрянут копы, но что бы они ни говорили — я никого не убивал. Слышишь?

— О чём ты?..

Лукас схватил её за плечи — так крепко, что стало больно.

— Бери Леона и немедленно уезжай к родителям. Вам нельзя здесь оставаться.

Она высвободилась одним движением.

— Я вызываю врача.

— Нет. Прошу, поверь мне. — В его голосе звенело отчаяние. — Умоляю.

Он попытался проскользнуть мимо, но Ханна удержала его.

— Подожди. Пойдём.

Лукас поднялся за ней по лестнице в спальню. Она указала на шкаф.

— Переоденься. В окровавленном ходить нельзя.

Сменив одежду, он торопливо запихнул в рюкзак несколько пар белья, носков и футболок и затянул шнурок. Ханна не сводила с него глаз.

— Куда ты собираешься?

Лукас нежно провёл ладонью по её щеке.

— Тебе лучше знать как можно меньше.

— Не думаю. Я…

— Папааа!

В дверях стоял Леон. В следующий миг он бросился к отцу, обхватил его ноги и просиял. Лукас положил руку сыну на голову и с трудом сдержал слёзы.

— Леон, папе придётся уехать ненадолго.

— Не уходи! — Ручонки крепче сжали его колени.

— Мне надо, сынок.

Свет в лице мальчика погас.

— А когда ты вернёшься?

— Как только смогу, Леон. Слышишь? Как только смогу.

Влажно блестящие глаза Лукаса остановились на Ханне, и у неё едва не разорвалось сердце. Она уже не понимала, чему верить — и насколько ещё может ему доверять.

Не проронив ни слова, он отвернулся и через несколько секунд вышел из дома через террасу.

Город уже окутала тьма, когда Лукас вжался в нишу перед зданием университета. Капюшон худи был низко надвинут на лицо, рюкзак — за плечами; он нервно переминался с ноги на ногу, пытаясь заглушить внутренний хаос.

Взгляд его не отрывался от выхода. Наконец на улицу вышел Томас и быстрым шагом двинулся прочь. Лукас пошёл следом, держась поодаль. Когда у самого входа в метро Томас пересекал небольшой зелёный сквер, Лукас сократил расстояние до нескольких метров.

— Томас.

Тот остановился, обернулся — и, узнав под капюшоном лицо брата, помрачнел.

— Можно у тебя переночевать?

Томас помедлил, затем кивнул.

— Идём.

Через полчаса он сидел, откинувшись на кухонном стуле, и смотрел, как Лукас жадно уплетает огромную порцию макарон с яйцом и тунцом — им же и приготовленную.

— Вот уж не думал, что ещё когда-нибудь увижу, как ты ешь рыбу.

Лукас лишь мельком поднял глаза и снова уткнулся в тарелку.

— Ладно. Давай подытожим. Сначала за тобой круглосуточно следят. Потом ты идёшь к Йеричеку — в него стреляют, и именно в этот момент твоих неотступных сопровождающих рядом нет. Так?

Лукас сглотнул.

— Они подстроили ловушку.

Томас поджал губы.

— Или этого вообще не было.

— Человек считается невиновным, пока не доказана вина. Может, для начала ты всё же допустишь, что я в своём уме?

Звонок в дверь заставил Лукаса вздрогнуть.

— Кто это?

— Сиди.

Томас поднялся, подошёл к двери и приоткрыл её на щёлку. В проёме появилась женская рука с бутылкой вина; вкрадчивый голос произнёс что-то, чего Лукас не разобрал.

— Сегодня не получится, — уклончиво ответил Томас, шепнул ещё пару слов и закрыл дверь.

Он вернулся к Лукасу, опустился на стул и саркастически буркнул:

— Ну спасибо тебе.

https://nnmclub.to

 

 

ГЛАВА 52

 

Янсен стояла в IT-кабинете за спиной молодой коллеги. Та сидела за столом, и пальцы её бегло порхали по клавиатуре. Комната была до отказа забита мониторами, стационарными компьютерами и ноутбуками. Вдоль задней стены, в охлаждаемых стеклянных шкафах, высились громоздкие серверные блоки; по ним мигали и переливались разноцветные диоды.

Янсен затянулась и выпустила дым уголком рта.

— Проверьте последние сорок восемь часов.

Молодая женщина повернула голову.

— Погасите, пожалуйста, сигарету. Здесь строго запрещено курить.

— Господи, ну и неженки же вы все.

Она огляделась, углядела горшок с бонсаем и затушила окурок прямо в нём. Коллега проводила её красноречивым взглядом и снова повернулась к экрану.

— С аккаунта Зиберта ничего не отправлялось.

— Хм… Может, вирус? Сбой системы?

Женщина сняла руки с клавиатуры.

— Ничего.

Вернувшись в оперативный штаб, Янсен первым делом скользнула взглядом по пустому месту Зиберта и обратилась к Догану:

— Где он?

Доган недовольно повёл плечами.

— Почём я знаю. Сказал, что надо что-то сделать, и ушёл полчаса назад.

Янсен опустилась на стул и задумчиво оглядела стол коллеги. Глаза её скользили по бумагам и запискам, а мысли кружили вокруг Зиберта — и вокруг вопросов, что тянулись за ним следом. Наконец она запустила руку в сумочку и закурила новую сигарету.

https://nnmclub.to

 

ГЛАВА 53

 

Лукас открыл глаза и тут же зажмурился: яркий солнечный свет, казалось, вот-вот выжжет ему зрительные нервы. Понадобилось ещё две-три попытки, прежде чем он сумел, моргая, удержать веки открытыми.

Он потянулся и застонал — острая боль прострелила от поясницы через всё тело. Диван Томаса был безнадёжно продавлен, и сон на нём выдался соответствующий.

Лукас приподнял руку, взглянул на часы и обмер. Начало пятого пополудни. Он проспал целый день.

— Чёрт!

Одним рывком он вскочил на ноги и болезненно поморщился. На столе лежали пятьсот евро.

Томас…

Лукас сунул купюры в карман и через несколько минут вышел из квартиры.

 

До нужного дома он добрался, когда вечерние сумерки уже окончательно вступили в свои права. Темноту улицы нарушали лишь редкие островки мутного света, сочившегося от немощных фонарей.

Он остановился, огляделся — ни души