и из горла вырывается пронзительный крик.

Рядом — разорванные в клочья останки рыбы. Внутренности повсюду: на штанах, на футболке, на земле. К горлу подкатывает тошнота. А потом взгляд падает на собственную руку, судорожно стиснувшую окровавленный камень, — и его выворачивает наизнанку.

https://nnmclub.to

 

ГЛАВА 47

 

Войдя в оперативный штаб ОСГ, Янсен направилась прямиком к Зиберту. Тот стоял у стола одной из сотрудниц и о чём-то с ней вполголоса переговаривался.

— Ну что? Выяснили, кто слил?

Зиберт обернулся и поправил очки.

— Из пресс-службы — никто.

— Ага. Значит, журналисты сами всё это сочинили.

По его лицу было видно, до чего ему не по себе, и Янсен, сама не зная почему, испытала от этого тёмное, едва объяснимое удовлетворение.

— Откуда мне знать? — буркнул он.

Она упёрла руки в бока.

— Вот и выясни. ОСГ — это тебе не панк-группа, а «Особая следственная группа».

Сбоку подошла Дилара Доган и протянула ей папку.

— Сводка по «Антиподу».

Янсен приняла скоросшиватель, взвесила на ладони.

— Тонковато.

— Они к тому же давно неактивны, — кивнула Доган.

— Тогда почему Лукас Франке разгуливает по городу с их символикой? Из ностальгии?

— Не знаем. Связи между Франке и «Антиподом» установить не удалось.

Зиберт придвинулся ближе, навис над Доган и процедил с нескрываемым высокомерием:

— «Не удалось» …

На Доган его начальственные замашки не произвели ни малейшего впечатления.

— Они давно не поддерживают друг с другом никаких контактов.

— Кроме Арандт и Франке, — самодовольно ввернул Зиберт.

Янсен покачала головой.

— Не сходится. По сути, это были безобидные люди: останавливали поезда, приковывали себя к ветрякам. Чёткая повестка, конкретные цели. В сущности, хорошие ребята. — Она выдержала паузу; Зиберт и Доган переглянулись. — А вот Арандт и Франке к «хорошим» как раз не относятся.

Янсен развернулась и вышла в сторону столовой. В животе урчало, и она не могла разобрать — от голода или от злости.

Полчаса спустя, возвращаясь обратно, она удивлённо остановилась: навстречу по коридору шёл Блашко, один из двух молодых сотрудников, приставленных к Франке.

— Кто сейчас ведёт Франке?

Блашко посмотрел на неё так, словно она сделала ему непристойное предложение.

— Никто. Наблюдение же не продлили.

Янсен медленно кивнула, а мысли уже неслись вскачь.

— Ясно, — тихо сказала она и, оставив Блашко посреди коридора, зашагала дальше.

— Зиберт?! — крикнула она, едва переступив порог штаба, и замерла, гневно обводя комнату взглядом. Со всех сторон на неё смотрели вопрошающие лица. Ни одно из них не принадлежало Зиберту.

— Его, к сожалению, нет на месте, — пояснила Доган, даже не пытаясь скрыть иронии.

https://nnmclub.to

 

 

ГЛАВА 48

 

Лукас остановился перед старым домом, внимательно огляделся по сторонам и только потом запрокинул голову, окидывая взглядом фасад. Деревянные рамы с облезшей краской, островки осыпавшейся штукатурки с рваными краями, сквозь которые проступала красноватая кирпичная кладка…

Один из тех обшарпанных берлинских доходных домов, каких в городе хоть отбавляй.

Он подошёл к подъезду, пробежал взглядом по табличкам у звонков и быстро нашёл нужную фамилию — Йеричек. Помедлив мгновение, толкнул дверь.

На лестничной клетке первое впечатление получило безупречное продолжение. Унылый ряд серых, побитых почтовых ящиков; многие вскрыты. Жестяные крышки свисали, точно языки повешенных. Из прорезей торчали потрёпанные рекламные буклеты. По грязным каменным плитам пола плясали обрывки бумаги: в распахнутую входную дверь задувал сквозняк.

К лестнице Лукасу пришлось протискиваться мимо детской коляски, в которой стоял пустой ящик из-под пива.

Дверь с табличкой «Йеричек» отыскалась на четвёртом этаже.

Он прижал палец к кнопке звонка и затаил дыхание, услышав за дверью шаги. Створка распахнулась — и вот он, перед ним. Тот самый человек со шрамом на лбу. Тот самый посыльный, назвавшийся Кауфманом и присвоивший имя мертвеца.

Йеричек улыбнулся.

— Лукас! Ну наконец-то. Я тебя целую вечность жду.

Лукас тоже растянул губы в широкой улыбке — и в следующий миг со всей силы впечатал кулак ему в лицо. Йеричек, пошатнувшись, отлетел в глубь квартиры; Лукас бросился следом. Как одержимый, он молотил лежащего на полу человека, а тот лишь пытался закрывать лицо руками.

— Ты грёбаный, проклятый подонок! — ревел Лукас. — Я тебя убью!

Весь страх, вся ярость, копившаяся эти дни, выплёскивались с каждым ударом — на того, кто был во всём повинен.

— Клянусь, убью! — повторял он, и каждое слово било вместе с кулаком.

— Стой! Стоп, прошу!.. — прохрипел Йеричек и опустил руки.

И Лукас действительно остановился.

— Ладно. Убей — но сначала выслушай. Одну минуту.

Тяжело дыша, Лукас откинулся назад, вытер предплечьем пот со лба и посмотрел на разбитую губу Йеричека, на кровь, стекавшую у того из носа.

— Хорошо. Но предупреждаю: что сказал — то и сделаю.

Оба, задыхаясь, поднялись. Йеричек жестом пригласил его войти и указал на единственное кресло в тесной гостиной — судя по виду, подобранное на помойке.

— Садись.

Опускаясь на продавленную обивку, Лукас огляделся. Комната походила на помесь свалки и магазина радиодеталей.

Он снова перевёл взгляд на Йеричека — тот как раз пристраивался на столешнице шаткого письменного стола, возле компьютера. Как ни странно, стол выдержал.

— Что тебе от меня нужно? — Лукас всё ещё кипел, готовый в любую секунду снова броситься на него.

— Ты — часть великого исторического момента, — напыщенно начал Йеричек. — Мы с напарником доказали миру: достаточно переписать персональные данные, которые все мы каждый день оставляем в цифровом пространстве, — и любого человека можно дискредитировать. Перекроить в государственного преступника.

Лукас смотрел на него с недоверием.

— И это всё? Ради этого всё затевалось?

— А ты чего ждал? Люди…

Он заметил, что у него непроизвольно приоткрылся рот.

— Я… я был подопытным кроликом?

— Дай договорить, — резко оборвал Йеричек, и Лукас напружинился.

— Итак. Люди обращаются со своими данными до нелепого беспечно. Все уверены: это никому не интересно, скрывать, дескать, нечего. Но это не так. Скрывать есть что каждому. Сноуден открыл миру глаза на массовую слежку. И что — последовали хоть какие-то выводы? Никаких. А мы своим экспериментом встряхнём весь мир.

Лукас рывком поднялся; кресло отозвалось подозрительным скрипом.

— И ради этого вы разрушили мою жизнь? Всё, что у меня было?

Йеричек энергично замотал головой и многозначительно улыбнулся.

— Наоборот. Ты у